Чтение онлайн

– Выбор моей кандидатуры на эту роль считаю вполне справедливым и готов выполнить ваше задание, Феликс Эдмундович!

Дзержинский на миг чуть заметно просиял в улыбке, но тут же снова посерьезнел и продолжал:

– Нас беспокоит только один вопрос: знает ли кто-нибудь из ваших московских и самарских знакомых о вашей работе в ВЧК?

– В ВЧК я работаю совсем недавно, и об этом пока никто не знает, твердо ответил я.

– Отлично. Вы анархист, находились в Москве и бежали в Самару в связи с провалом подполья анархистов в столице. Это ваша легенда. Пребывание чекиста в логове врага всегда связано с риском, как бы он ни маскировался, - развивал свою мысль председатель ВЧК.
– Важно свести этот риск до минимума. Вы постоянно будете чувствовать рядом с собой товарищей остальных участников группы, опираться на них. В случае каких-либо осложнений они немедленно придут вам на помощь.

И последнее. О вашей миссии в городе на Волге, - обратился Дзержинский ко всем членам группы, - будет знать только председатель Самарской губчека...

Затем обсуждались способы связи между мной и группой, группы с губчека и непосредственно с ВЧК, рассматривались методы конспирации анархистов, говорилось о многих деталях предстоящей операции.

Прощаясь с нами, Дзержинский пожал каждому руку и, провожая до двери, напутствовал:

– Мы крепко надеемся на вас, товарищи. Желаю вам успеха и быстрого возвращения в Москву.

В Самару мы ехали в разных вагонах, а по приезде в город разошлись по конспиративным квартирам, адреса которых были нам известны заранее. Установили связь с местной губчека.

Наступил ответственный день. По разработанному еще в Москве плану я направился на квартиру к легальному анархисту, с которым познакомился еще в 1918 году, в свой первый приезд к брату. Это был пожилой человек, местный житель.

Встретил он меня хорошо. За чашкой чая разговорились. Я уже основательно изучил свою легенду и так вжился в новый образ, что заподозрить меня в двойной игре было трудно. Я рассказал ему о крахе, который потерпели анархисты в Москве, о том, что, опасаясь ареста, те, кто уцелел из разгромленных групп, скрылись из города и разъехались по городам страны.

– Я решил остановиться здесь, в Самаре. Тут мне все знакомо - и люди, и обстановка. Это облегчит работу...

Если вы мне верите, то единственная просьба к вам - свести с единомышленниками.

– Да, молодой человек, - испытующе глядя на меня, заговорил старый анархист, - в одиночку бороться трудно.

Пропадете...

Он надолго замолчал. Ожидание было томительно: поверит или нет?

Наконец хозяин снова заговорил:

– Нам нужны свежие силы. Я достаточно хорошо знал вашего брата, знаю и вас, чтобы составить мнение. Завтра я сведу вас с товарищами по борьбе.

На следующий день в сопровождении хозяина квартиры я направился в город. Я шел спокойно, зная, что каждый мой шаг в поле зрения чекистов и дом, куда мы войдем, будет взят под наблюдение.

В квартире скрывалась большая группа анархистовбоевиков. "Товарищи по борьбе" внимательно выслушали вести о том, как ликвидировалось подполье в Москве.

Невеселые были у них при этом сообщении лица. Но потом все стали наперебой хвалиться: у нас, дескать, такого провала не произойдет, мы работаем лучше, чем москвичи...

Потом были еще встречи. Каждая встреча с анархистами давала мне новые фамилии участников нелегальной организации, их адреса, клички, пароли, склады оружия и динамита.

Возвращаясь к себе на квартиру, я тщательно записывал добытые сведения, а потом через связника передавал эти сведения губчека. Оттуда их сообщали непосредственно Дзержинскому.

Через несколько дней меня пригласили в губчека. Там уже находилась в сборе вся наша группа.

– О подпольной анархистской организации мы располагаем теперь достаточными данными, - начал председатель губчека.
– Враги имеют большие запасы оружия, взрывчатых веществ и могут пустить их в ход в любое время. Поэтому продолжать разведку мы не можем. Пора приступать к ликвидации организации. Одним ударом мы разрушим всю их конспиративную сеть. Операцию начнем сегодня ночью. Время выступления - два часа ноль ноль.

– Вы, товарищ Сидоров, - обратился он ко мне, - в операции участвовать не будете. Не стоит рисковать вашей легендой, она может еще пригодиться.

С учетом добытых сведений об участниках нелегальной организации на совещании были разработаны все детали предстоящей операции: способы проникновения в квартиры, порядок обысков и арестов, конвоирование арестованных, действия чекистов в случае вооруженного сопротивления и многое другое.

Тщательная подготовка операции, использование сведений разведки о членах организации и имевшийся уже опыт ликвидации анархистского подполья в Москве обеспечили успех этой операции. Она была проведена за несколько часов и без единого выстрела. У анархистов были изъяты пушки, пулеметы, бомбы, винтовки, револьверы разных систем, много боеприпасов, динамит целый вагон оружия.

Выступление контрреволюционеров в Самаре было предотвращено.

Председатель Самарской губчека оказался прав, когда решил не рисковать моей легендой. Нашу оперативную группу ждало новое боевое задание.

По возвращении в столицу мы снова были вызваны к Дзержинскому. На этот раз он больше слушал пас, чем говорил сам. Мартынов и я подробно рассказали о том, как велась разведка и как готовилась и проводилась операция по ликвидации вражеского подполья.

Феликс Эдмундович одобрил наши действия и сделал ряд замечаний. Он объявил решение президиума ВЧК о направлении нас на Украину с той же задачей: выявление и ликвидация анархо-бандитского подполья в городах Украины по мере освобождения их Красной Армией от белогвардейцев.

Теперь наша группа увеличивалась до 18 человек и ей было присвоено наименование "особая группа ВЧК". Руководителем группы снова был назначен Мартынов.

Проявляя заботу о том, чтобы мы, находясь на выполнении важного государственного задания, не беспокоились за свои семьи, Феликс Эдмундович обещал при прощании с нами, что сотрудники из секретариата ВЧК будут поддерживать с нашими родными связь и, если потребуется какая-либо помощь, она непременно будет оказана.

И это были не просто слова. Во время нашего пребывания на Украине моя жена родила ребенка. Врач санитарной части ВЧК навещала ее в родильном доме, а затем дома. Кроме того, Дзержинский прислал матери и новорожденному подарки. Такое внимание руководителя ВЧК к нашим близким еще больше вдохновляло нас в полной опасности и риска работе.

Конкретный план нашей поездки на Украину разрабатывал с нами член коллегии ВЧК В. Н. Манцев, который уже был на Украине и был назначен председателем Всеукраинской чрезвычайной комиссии.

Из Москвы особая группа выехала в конце декабря 1919 года. В тот же день она прибыла в Курск, где размещался особый отдел ВЧК Юго-Западного фронта. Здесь мы получили документы и дополнительный инструктаж с учетом новых данных об анархо-бандитизме на Украине.

Не задерживаясь в Курске, особая группа отбыла в только что освобожденный от белых Харьков. Здесь, как и в Самаре, нас разместили на конспиративных квартирах.

Еще до нас в Харьков был направлен сотрудник особого отдела фронта бывший анархист Иванов. К нашему приезду ему удалось встретиться с рядом анархистов, находившихся в подполье, и собрать ценные сведения. На совещании у Мартынова он доложил нам об обстановке в Харькове, рассказал о местной организации анархистов, о ее антисоветских планах.

Некоторые из подробностей, которые он сообщил, очень пригодились впоследствии.

– Учтите, товарищи, - предупреждал он.
– Когда будете брать анархистов, не командуйте "Руки вверх!".