Чтение онлайн

Лицо Савинкова расплылось в широкой улыбке. Помедлив с ответом, он произнес:

– Мне остается только поблагодарить всех, кто сделал это лестное предложение. Я согласен выставить свою кандидатуру на пост председателя ЦК.

Федоров с трудом удержал желание рассмеяться от удовольствия. "Вот это успех! Значит, можно рассчитывать на скорую встречу в Москве, господин председатель ЦК!"

На заключительной беседе Федорова с Савинковым присутствовали известный английский разведчик Сидней Рейли, Павловский, Фомичев, Деренталь с супругой - личным секретарем Савинкова.

Савинков представил Федорову Рейли как своего хорошего друга, который оказывает НСЗРиС постоянную помощь. Рейли уделил Федорову большое внимание, интересуясь политическим и экономическим положением Советского Союза.

Значение поездки Федорова в Париж было неоценимо.

Были привезены важнейшие сведения о состоянии и планах НСЗРиС, о связях Савинкова с руководящими кругами империалистических государств и их захватнических планах против СССР, о контактах НСЗРиС с другими антисоветскими центрами за границей. Самое же главное состояло в том, что появилась надежда на выезд Савинкова в Советский Союз.

Однако авантюрист международного класса с выездом в Москву не спешил, проявлял осторожность, выжидал.

Желая, видимо, еще раз убедиться в реальной деятельности союза и группы ЛД на советской территории, он вскоре после отъезда Федорова решил командировать в Москву самого верного своего человека - Павловского.

В последних числах сентября 1923 года Павловский неожиданно прибыл в Москву и остановился на квартире ТТТетттени.

В Москве Павловский вел себя очень настороженно.

В разговорах с "подпольщиками" интересовался, нет ли среди членов союза представителей ГПУ и не является ли группа ЛД выдумкой чекистов.

Появление Павловского в Москве представляло огромную опасность. Поэтому было принято решение о его немедленном аресте.

На следствии Павловский продолжительное время молчал. Но затем убедился в бесперспективности борьбы, которую поддерживал, и стал давать правдивые показания.

Зная о том, что за содеянные преступления снисхождения ему не будет, он стал предлагать свои услуги чекистам в борьбе против Савинкова, выражал готовность участвовать в самых сложных операциях.

На это и рассчитывали руководители ГПУ. Убедившись в определенной степени в искреннем желании Павловского не столько помочь Советской власти, сколько заслужить право остаться живым, они согласились принять эту помощь с непременным условием: вся переписка с Савинковым будет вестись с ведома ГПУ.

Павловский писал в Париж под диктовку чекиста, что жизнь в организациях "бьет ключом", что он "весь вошел в работу", которой здесь "непочатый край". В то же время автор писем отрицательно отзывался о зарубежных работниках союза, особенно подчеркивая, что они просто толкут воду в ступе, а здесь кипит "настоящая работа".

Впоследствии выяснилось, что эти письма сыграли большую роль в укреплении веры Савинкова в силу и перспективы "антисоветских организаций" в Москве.

Используя Павловского в своих интересах, чекисты не рассчитывали на его окончательный переход на нашу сторону. От такого жестокого врага можно было ожидать всего. Происшедший вскоре случай подтвердил это подозрение. В одно из посещений тюремной бани Павловский, воспользовавшись тем, что на некоторое время был оставлен часовым без присмотра, извлек из стены кирпич, завернул его в полотенце и на обратном пути в камеру ударил им по голове конвоира. При этом он пытался снять с конвоира одежду, с тем чтобы надеть ее на себя и неопознанным выйти на свободу. На шум подоспели несколько сотрудников охраны, которые задержали Павловского и водворили его в камеру.

Игра с Савинковым продолжалась. Поступок Павловского не повлиял на ход хорошо продуманного плана вывоза Савинкова в Советский Союз. События только потребовали от чекистов новых шагов, направленных на ускорение приезда Савинкова в Москву.

Через курьеров Савинкову сообщили, что на базе группы ЛД и московского комитета НСЗРиС образован руководящий центр в лице "временного центрального комитета НСЗРиС", председателем которого заочно избран он.

Вместе с тем с тревогой сообщалось, что в "ЦК" союза образовались два различных течения, вызванные разногласиями среди членов этих организаций. Одни требуют немедленных и активных действий против Советов, другие стоят за накапливание сил, изучение противника и выжидание благоприятного момента для выступлений.

Создание видимости противоречий и принципиальных разногласий среди "контрреволюционных сил" было рассчитано на то, чтобы поставить Савинкова как председателя "ЦК" союза перед необходимостью принять срочные меры к установлению единства в организациях и выехать с этой целью в Советский Союз.

Но Савинков колеблется. Как председатель, он требует срочного приезда к нему Федорова, Шешени и Павловского.

О поездке Павловского в Париж не могло быть и речи.

К Савинкову направились Федоров и Шешеня.

Причину задержания Павловского в России решено было объяснить его намерением совершить крупный экс с целью приобретения денег для союза и подготовки побега из Бутырской тюрьмы своему брату. Соответственно этому Федоров и Шешеня были снабжены письмами Павловского.

Савинков поверил: прием, оказанный Федорову (Шешеня оставался в Варшаве), был по-прежнему теплым.

На встречах особенно большое внимание уделялось разногласиям в московских "организациях", которые, по мнению Савинкова, могли привести к полному расколу всех сил. Он высказал мнение о необходимости усилить руководство московской организации НСЗРиС более авторитетными представителями союза. Перебирая всех лидеров союза, он не мог остановить свой выбор на ком-либо из них.

– Выход один, - наконец сказал он, - видно, ехать придется мне самому.

Андрей Павлович с трудом скрывал радость. Но радоваться было рано.

Согласившись на поездку в Москву, Савинков сказал, что до этого ему необходимо провести одну важную операцию, которую он сможет осуществить только с помощью Павловского.

– Я буду ждать его приезда, - сказал он.

Андрей Павлович почувствовал в этих словах Савинкова не только желание совершить какое-то новое преступление, но и скрытую тревогу длительным отсутствием своего верного помощника.

После успешно проведенных переговоров с Савинковым Федоров возвратился в Москву. (Шешеня вернулся в столицу раньше.)

Будучи заинтригованным "расколом" московских организаций и обеспокоенным задержкой в Москве Павловского, Савинков стал ускорять дальнейший ход событий.

Вслед за Федоровым он вновь направил в Москву Фомичева. На этот раз Фомичев имел задание не только сдерживать раскольнический пыл участников "подпольных"

организаций, но и проверить действительное местонахождение Павловского, поторопить возвращение его в Париж.