Чтение онлайн

Я выпрямился и повернулся к Барези:

– Первый вопрос. Почему ты попросил меня приехать к двенадцати? Можно было и поторопить, я бы не обиделся.

Мафиози ответил без раздумий:

– Думал обойтись своими силами.

Ох, как же я не люблю, когда меня принимают за идиота. Если решили разбираться сами, зачем было звонить вообще? А эта странная пауза в нашем утреннем разговоре? Впрочем, сейчас она уже не казалась странной.

– Вопрос второй. Свидетели есть?

– Есть.

– Где они?

– Там.

И снова мы шли узким коридором. Я дымил сигарой, стараясь перебить вонь, которая становилась все нестерпимей. За следующей дверью смрад обрушился на нас, подобно снежной лавине, а точнее – подобно содержимому самосвала-мусоровоза. Я заметил, что Колмен зажал нос. Он не курил, ему приходилось труднее. А вот топавший за нами однорукий Дуче, кстати, не только этим, то бишь отсутствием конечности, но и внешне нисколько не похожий на истинного дуче – Бенито Муссолини, казалось, не испытывал никаких неудобств.

Цех был уставлен пустыми ящиками, конвейер забит банками, на оцинкованных столах возвышались горы рыбы, поступающей сюда из трюмов браконьерских баркасов, каждое утро выходивших на промысел в залив.

У булькающих чанов на грязном полу сидели люди в прорезиненных фартуках. Они испуганно смотрели на нас.

Их было человек двадцать. Пуэрториканцы, кубинцы, но в основном мексиканцы-чиканос 6 .

У этих ребят не было ничего – ни крыши над головой, ни денег, ни вида на жительство в благословенных Соединенных Штатах, была только надежда вернуться к своим семьям обеспеченными людьми. Но, нелегально пробравшись через границу, они попадали в руки вербовщиков, а потом на плантации либо на такие вот подпольные заводики, принадлежащие мафии, где платили скупо, а вкалывать заставляли от рассвета до заката.

Что касается Фрэнка Барези, и это было мне отлично известно, то обычными угрозами выдать нелегалов Службе иммиграции он не ограничивался. Интенсивность труда рабочих обеспечивали надсмотрщики из числа в чем-то провинившихся перед доном подручных. Их отправляли на завод как в ссылку и, стремясь вернуть расположение босса, «солдаты» усердствовали вовсю, то и дело пуская в ход резиновые дубинки.

Теперь охранников, а в «морге» явно были охранники, уже ничто не беспокоило, в том числе и гнев дона Барези, – продырявленная голова лишает такой возможности. Однако расправились с ними явно не эти замордованные, искалеченные страхом люди.

Я ткнул пальцем:

– Ты.

Мексиканец поднялся. Он был высокий и худой. Фартук едва достигал его коленей. Брезентовые штаны заскорузли от крови и слизи, на ботинках серебрились рыбьи чешуйки.

– Рассказывай.

Мексиканец стрельнул глазами в Барези, и даже не столько в него, сколько в Дуче, и заговорил:

– Они пришли ночью…

«Они», как выяснилось, это два инспектора из Службы иммиграции. Их никто не остановил. («Это мой приказ, – пояснил Барези. – Шавок не задирать».) Рабочих вывели из цеха и сбили в кучу в складском помещении. Туда же привели охранников, у которых по ходу дела отобрали дубинки и плети. Все ждали проверки документов, но инспекторы вдруг исчезли, а их место заняли три человека в черных очках. И с автоматами. Раздались очереди. Охранники повалились на пол, корчась от боли. Рабочие тоже попадали, закрывая головы руками. Когда выстрелы прекратились, оказалось, что убийцы испарились. Осмелев, рабочие подняли охранников и прислонили их к стене – негоже человеку валяться, точно падаль какая. Потом Рамирес, он здесь на особом положении – следит за паропроводами, позвонил синьору Барези.

– Охранники были мертвы, когда вы их перетаскивали?

Опять стрельба глазами и короткий ответ:

– Да.

Я обратился к Колмену:

– Твоя очередь.

Мой помощник оторвал пальцы от носа, подозвал тщедушного пуэрториканца-коротышку и продолжил допрос. Вел его он, надо признать, ловко, пытаясь поймать говоривших на противоречиях. Но и пуэрториканец, и другие рабочие повторяли историю слово в слово. Такое бывает в двух случаях: или люди говорят правду, или они как следует затвердили урок.

Покончив с расспросами, мы вышли во двор завода. Свежий воздух быстро прочистил легкие и носоглотку. Я достал платок и снова промокнул лысину. Некоторые считают, что я так делаю, когда мне нужно сосредоточиться. Кретины! Просто я потею.

У ворот стоял роскошный «линкольн» Барези. На его фоне мой «форд» выглядел замухрышкой. Мы направились к машинам.

– Что ты думаешь обо всем этом, Гарри?

Фрэнк Барези шагал рядом с нами в сопровождении Дуче, вместо которого на пост у склада с мертвецами заступил тяготеющий к педофилии хромоногий Марко.

– День Святого Валентина.

– Да, похоже, – согласился мафиози.

Нет слов, происшедшее весьма смахивало на бойню, которую в 1929 году по поручению Аль Капоне устроил Джек МакГорн. Тогда в одном из гаражей Чикаго остались семь трупов боевиков из банды Багса Морана.

– Мне нужно знать, кто это сделал, – сказал Барези.

– Что именно?

– Кто убил моих людей.

Я бросил взгляд на Колмена, и Дик выхватил револьвер. Нет, что ни говори, а я в нем не ошибся. Смышленый парень. Сообразил, что к чему. Может быть, даже раньше меня.

– Не дергайся, – посоветовал я Дуче и обратился к Барези: – Сейчас мы уедем, Фрэнк, и ты не будешь нам мешать. И пожалуйста, не спрашивай меня больше, кто убил твоих людей.

Барези медленно опустил руку в карман. Я знал, что там лежит пистолет со спущенным предохранителем, и все же был уверен, что он не станет стрелять.

Я ошибся. Раздался выстрел. В пальто мафиози появилась дырка, еще одна во лбу Дуче.

– Ты ничего не докажешь, – сказал Фрэнк.

– Я и не собираюсь.

Мы сели в мой потрепанный «форд» и уехали. Никто нас не преследовал. Фрэнк Барези умный человек, я всегда это утверждал. Хотя и подонок, каких поискать.

С бойни в день Святого Валентина в Чикаго началась война гангстерских кланов. Кто-то в Локвуде хочет того же. Возможно, Джованни Кроче. Возможно, это он послал убийц на завод Барези. Очень возможно. Но это еще предстоит выяснить. Однако вся штука в том, что Барези не прочь ответить ударом на удар. Когда он мне звонил утром, ему внезапно пришло на ум, что ситуацию легко повернуть так, чтобы возвращение к мирному сосуществованию двух «семей» стало практически нереальным. Правда, раненые не так убедительны, как трупы, а два трупа впечатляют меньше четырех, но это дело поправимое. И Фрэнк приказал Дуче добить охранников. Управляясь левой рукой, садист стрелял в сидящих у стены так, как ему было удобно, то есть в правое ухо. К слову сказать, у профессионалов контрольный выстрел в ухо почитается особым шиком, тогда как если бы лежащих на полу охранников добивали нападавшие, они бы палили куда попало – в лоб, в рот, в затылок. Что же касается тех нескольких часов, что отделяли звонок Барези от нашего с Колменом появления на заводе, они потребовались для того, чтобы провести соответствующую обработку рабочих.

– Они могли разбежаться, – сказал Колмен, будто угадав, о чем я думаю. Или действительно догадавшись. Я же говорю – толковый парень!

– Рабочие? – на всякий случай уточнил я. – А зачем им разбегаться? Чтобы искать новый завод, где платить будут еще меньше, а работать придется еще больше? Они предпочли остаться.

Дик помолчал, потом спросил:

– Мистер Балдмэн, мы будем искать этих фальшивых инспекторов Службы иммиграции?

Я тоже помолчал, затем ответил:

– Будем. И тех, кто стрелял, тоже. Синьор Барези не отменял заказ.