Чтение онлайн

«Тогда американцы напустили на меня Баррета», — сказал, посмеиваясь, Мао Цзэ-дун.

Баррет явился к председателю ЦК КПК и завел разговор об уступках Чан Кай-ши, о неизбежности ответных уступок, подсказывая, какими приблизительно должны быть эти уступки.

Председатель ЦК КПК сам перешел в наступление и обрушился с проклятиями на Гоминьдан и чунцинское правительство. А чтобы окончательно сбить Баррета с толку, заявил: «Господин Хэрли был здесь. Сам добровольно подписал проект соглашения. Зачем же отказываться от того, что одобрил и удостоверил своей подписью личный представитель президента Рузвельта?!»

Причем председатель ЦК КПК заявил все это Баррету в довольно раздраженном тоне. Он мне воспроизвел свои интонации и мимику. Это очень походило на гнев. Праведный гнев. Оскорбленное чувство!

Мао Цзэ-дун взволнованно расхаживал по комнате и ухмылялся. Ему доставляла удовольствие мысль о промахе Хэрли и в связи с этим дурацкое положение многоопытного [404] разведчика Баррета. Он снова и снова смаковал подробности этой сцены...

Кто-то попытался войти. Мао грубовато потребовал, чтобы нас оставили в покое. Он придвинул стул ко мне и стал рассказывать, как все это взволновало Баррета и тот, повысив голос, стал убеждать Мао не допускать этой ошибки, ибо общественное мнение Соединенных Штатов не поймет упрямства руководства Компартии и эта неуступчивость руководства Компартии дорого ему обойдется. Общественное мнение Соединенных Штатов будет против Яньани и всех китайских коммунистов. И тогда вообще ни о какой помощи речи быть не может.

Председатель ЦК КПК отреагировал еще более запальчиво. Он сказал, что глупо пугать Особый район каким-то общественным мнением. Этот номер здесь не пройдет. Уже много лет все консерваторы и реакционеры ненавидят и выступают против Компартии.

«Нас называли самыми грязными словами! — сказал Мао. — Для всех мы были преступниками! И нам плевать на все эти общественные осуждения!»

Баррет решил добиться своего угрозой помощи лишь центральному правительству в Чунцине. Вся помощь Соединенных Штатов поступит только Гоминьдану...

В ответ председатель ЦК КПК буквально сорвался на крик. Он кричал, что Особому району в конце концов безразлично, будет он кем-либо признан или нет. Компартия сражалась самостоятельно и будет сражаться. Соединенные Штаты ничего не добьются своим отказом помочь 8-й НРА и Новой 4-й НРА, так как «мы обходимся и обойдемся без такой помощи!» До сих пор оружие получал один Чунцин. Все перепадало только Гоминьдану. Раз так, то Особый район созовет конференцию, на которой сформирует свое правительство. Пусть тогда Чан Кай-ши попляшет в своем Чунцине! И Особому району плевать, признают ли такое правительство Советский Союз (!), Соединенные Штаты и Великобритания. Будут благоразумны — не станут привередничать. Откажутся налаживать межгосударственные отношения — КПК не пропадет. Десять лет, двадцать лет, целый век не будут признавать нашего правительства, а потом все равно пойдут на мировую и пришлют своих послов. Все признают! Хоть на сто первый год, а признают! Никуда не денутся — признают!

Беседу с полковником Барретом председатель ЦК КПК заключил словами, что всегда рад визитам американцев. [405]

«Господин полковник прилетит, — сказал Мао, — встретим, я сам приеду на аэродром. Мы не отказываемся от переговоров. Мы за переговоры. Еще прилетите — опять не откажусь, встречу...»

На другой день полковник Баррет поспешил в Чунцин для доклада (докладывать было о чем).

Мао, рассказывая об этой встрече с Барретом, сам впал в большое возбуждение. Волосы спадали на виски, он их не откидывал, раскраснелся. Говорил торопливо и громко. Пересыпал речь грубоватыми шутками, выразительно жестикулировал.

Председатель ЦК КПК продемонстрировал свою полную откровенность. Он даже не скрыл от меня, что весь этот разговор на крике затеял нарочно. Однако откровенность со мной была далеко не полной и тоже была частью заранее отрепетированного спектакля.

Мао Цзэ-дун не заикнулся о том, что полковник был у него неспроста и все эти разговоры тоже неспроста. Мао явно рассчитывал разрешить внутриполитические вопросы в стране силой, заручившись поддержкой и помощью Соединенных Штатов. Конечно, он и словом не обмолвился о том, что рассчитывал и рассчитывает противопоставить Москве Белый дом.

С помощью американцев Мао пытался заранее придать будущему столкновению с Гоминьданом выигрышный для себя характер. На деле все эти месяцы он предлагал Белому дому себя вместо Чан Кай-ши. Он не мог не сознавать, что американцы согласились бы на такого рода союз лишь на строго определенных политических условиях, и в первую очередь на условиях изоляции Советского Союза в дальневосточной политике.

Фактически в торге за оружие стоит именно это стремление Мао Цзэ-дуна. Он, разумеется, осознает все трудности подобного сближения. Однако надежду лелеял и, возможно, лелеет по сию пору. Ведь недаром Чжоу перед самым вылетом Баррета передал ему новое письмо Патрику Хэрлк.

Именно предпочтение американцами Чан Кай-ши заставляет Мао сейчас искать опору в Москве, не порывая окончательно с Белым домом. На это рассчитаны секретная переписка, сцена с Барретом, которую он мне изобразил, и другие факты. Во всяком случае Мао перестраховывается — это так. Москва в его планах вроде запасного варианта. Конечно, худшего для него варианта...

В таком духе я и составил доклад для Москвы. [406]

23 декабря

Интерес к статье Крайнова в «Известиях» настолько велик, что я попросил Москву передать ее содержание.

Статья — свидетельство неизменной пролетарской солидарности Советского Союза и симпатий к китайскому народу, несмотря на нечистоплотную политику Мао Цзэ-дуна. Однако Мао Цзэ-дун воспринял статью по-своему. Для него она — доказательство будущей активности СССР на Дальнем Востоке.

«Положение в Китае». Обзор, Автор П. Крайнов. («Известия» № 285, 2 декабря 1944 года).

«За последнее время события в Китае приковывают внимание всего мира. В военной обстановке и внутриполитическом положении страны произошли изменения, каких не было в течение всего периода японо-китайской войны, продолжающейся уже семь с половиной лет. В связи с наступлением японских войск военное положение Китая резко ухудшилось. В этот момент произошла частичная реорганизация китайского правительства, о которой уже сообщала наша печать.

В чем суть происшедших событий? Как известно, после сравнительно быстрого продвижения японских войск в Китае, продолжавшегося в течение первых двух лет, японо-китайский фронт стабилизировался и оставался без существенных изменений до весны 1944 года. На ряде участков китайские войска, перейдя в наступление, даже сумели потеснить противника.

Возникновение войны на Тихом океане повлекло за собой отвлечение значительного количества японских войск с китайского фронта, что облегчило положение китайской армии. Однако это не привело, как следовало бы ожидать, к активизации китайских войск. Наоборот... японские войска в течение летней кампании добились серьезных успехов. Начав наступление из района Кайфына, они быстро продвинулись на запад вдоль Лунхайской ж. д., захватив город Лоян, затем, развернув наступательные действия вдоль Бэйпин-Ханькоуской ж.д. одновременно с севера и юга, полностью овладели важной стратегической магистралью и соединили фронты Северного и Центрального Китая.

Следующим этапом японского наступления, развернувшегося во второй половине нынешнего года, было продвижение на юг вдоль железной дороги Ханькоу — Кантон. Овладев важными городами Чанша и Хэнъян, японцы блокировали приморскую провинцию Фуцзянь, находившуюся [407] до того под контролем китайского правительства, и повернули на юго-запад вдоль ж. д., связывающей Китай через Лючжоу и Наньнин с Французским Индокитаем. В руках японцев вскоре оказалась столица провинции Гуанси — город Гуйлинь, а затем и города Лючжоу и Наньнин, на которые базировались американские военно-воздушные силы, поддерживающие действия китайской армии. На днях японские войска вступили в пределы Гуйчжоу — одной из юго-западных провинций Китая.