Осознанное сновидение
Шрифт:
Третий способ — это получить от покойника полезное предостережение либо ценный совет. Как я отмечал ранее (в гл. 15), Фредерик ван Иден, введший в обращение термин "lucid dream", увидел в осознанном сновидении своего покойного двоюродного брата, который предупредил, что ему угрожают финансовые потери. Проснувшись, ван Иден не смог понять смысл предупреждения, однако позднее он заметил, что в то же самое время произошли события, которые привели к серьезному финансовому удару. Предупреждение покойного, хотя он его не понял, оказалось верным.
Наконец, свидетельством действительной встречи с покойником может явиться такой случай, когда два сновидца независимо друг от друга сообщают о встрече с одним и тем же умершим. Люси Гиллис, одна из членов редакции журнала "The Lucid Dream Exchange", рассказывает про один такой случай. Увидев во сне свою покойную матушку, Люси спросила ее: "Что бабушка хотела бы получить в подарок на день рождения?" Ее покойная мать улыбнулась и ответила: "как обычно". Позднее, когда Люси поговорила со своей бабушкой, то узнала, что ее мать являлась во сне и бабушке тоже, приблизительно в то же время. Невероятно, но когда они стали сравнивать подробности, то оказалось, что образ покойной в обоих сновидениях появлялся в той же самой одежде (не в такой, которую она носила при жизни), и имела на вид одинаковый образ. Потом Люси узнала, что самым заветным желанием бабушки было увидеть свою дочь во сне. Этот случай показал, что ее желание исполнилось.
УСЛОЖНЯЮЩИЕ ФАКТОРЫ
Выход за рамки собственных убеждений и предположений об осознанных сновидениях представляет в некотором роде серьезный вызов самому себе, а сильные эмоции, которые вызывает встреча с умершим, только осложняют ситуацию. Наша эмоциональная близость к умершему, тяжесть нашего горя и потери часто выходят на первый план в подобных случаях даже у сновидцев. Может оказаться, что далеко не с первого раза сновидец почувствует себя готовым к изучению истинной природы сновиденного образа покойного.
Беверли д'Урсо, исключительно способная дримерша, игравшая главную роль во многих ранних экспериментах Лабержа, вспоминает, как во сне ей часто являлась ее близкая подруга, Патриция, которая погибла в возрасте девятнадцати лет в автомобильной катастрофе:
"Сначала, когда я видела ее во сне, мы продолжали общаться, как если бы она была жива. Однажды я вспомнила, что она умерла. Это меня так напугало, что я проснулась. Потом я научилась оставаться во сне и разговаривать с ней. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что я слышу ее голос, но потом я смогла задавать ей вопросы и слушать ее ответы. Я чувствовала большое облегчение от подобного общения с ней".
Когда я в частной беседе спросил Беверли, как она расценивала природу образа Патриции в своих сновидениях, то она ответила: "В то время я бы сказала, что считаю его моим собственным представлением о Патриции. Я пришла к выводу, что ее образ действует в соответствии с моими ожиданиями". Но теперь Беверли допускает и другие возможности. "Я допускаю возможность, что в сновидениях у нас есть возможность общения с тем, что можно было бы назвать "сущностью" другого человека, в том числе и покойного. Однако я не думаю, что это имеет место всякий раз, когда мне во сне снится кто-нибудь, кого я принимаю за знакомого мне человека".
Наконец, религиозные и духовные убеждения влияют на наше отношение ко встречам с умершими во сне. Люди со строгими религиозными убеждениями могут считать излишним исследование этого вопроса, поскольку их сильная вера или же ее отсутствие уже и так не оставили никаких неясностей. Однако, решение вопроса о природе образов умерших во сне вызывает новые вопросы, которых мы, возможно, хотели бы избежать. Если мы допускаем возможность реальной встречи с умершими, то нам придется иметь с огромным количеством конфликтующих между собой религиозных и научных идей. Если же мы не допускаем такой возможности, то это означает нашу собственную смертность и исчезновение. Некоторые могут отказываться от всяких попыток рассмотрения подобных вопросов из-за неизбежных следствий, к которым приведет тот или иной определенный вывод.
Один сновидец, который сильно верил в то, что умершие ни в каком виде после смерти не существуют, написал письмо в "The Lucid Dream Exchange", в котором рассказывал, что образ его покойной матери почти каждую ночь являлся к нему во сне. Однажды ночью он был полностью осознан и когда образ матери в очередной раз явился к нему, он резко спросил: "Давай разберемся, на самом деле ты — это не ты. Так кто ты?" Она ответила: "Я образ твоей матери, который существует в твоем сознании. Я тебе нужна, почему ты борешься со мной?"
По соображениям эмоционального характера, научного или духовного, но существует определенное нежелание исследовать в осознанных сновидениях природу образов умерших. Развязывание клубка различных предположений, которые связаны с этой темой, требует определенной смелости. Можно утратить иллюзию стабильности своих представлений, погружаясь в пучину связанной с ней неопределенности. Однако, исследуя этот вопрос с должным интересом и открытостью ума, можно найти конструктивный подход.
Осознанные сновидения могут дать нам ключ к решению вечного вопроса о жизни после смерти. Сможет ли этот ключ в действительности открыть дверь, мы еще увидим.
ВОЗМОЖНОСТЬ ОБЩЕНИЯ С УМЕРШИМИ В ОСОЗНАННЫХ СНОВИДЕНИЯХ
По моему мнению, мы часто подавляем информацию о предстоящей смерти и других несчастьях, которую получаем в сновидениях, и даем понять, что не желаем никакого предвидения будущего, предпочитая ему слепоту неведения. Я думаю, что подобная цензура сновидений имеет место, в сущности, на сознательном уровне. Наши убеждения, ожидания и внимание, объединяясь вместе, в значительной мере формируют наши воспоминания о сновидениях, и мы часто помним такие сновидения, которые находятся в согласии с ними и не запоминаем те, которые не находятся. Известное наблюдение о том, что "фрейдистам снятся фрейдистские сны, а юнгианцам — юнгианские" выражает то, насколько активно влияют наши убеждения и ожидания на содержание наших сновидений, их воспоминание и интерпретацию. Фактически, мы сами определяем и цензурируем, какие сны мы запоминаем.
Поскольку я веду сновиденный дневник на протяжении большого времени, то полагаю, что мой сновиденный разум не пропустит ни одного значительного надвигающегося события, даже смерть родителей, если только я, сознательно или бессознательно, не пожелаю остаться относительно него в неведении. На самом деле, я достаточно ясно сказал своему сновиденному разуму, что хотел бы быть в курсе того, что моему престарелому отцу предстоит умереть. В отличие от многих людей, я открылся и сознательно допустил возможность такой информации.
Активное убеждение в том, что мой сновиденный разум будет держать меня в курсе, позволило мне получить в сновидениях много информации о его предстоящей смерти. Я вспоминаю один сон, который увидел в точности за год до его кончины, в котором было много таких подробностей, которые потом подтвердились. По мере того, как дата его смерти приближалась, сны об этом событии случались все чаще, пока, наконец, в ночь с 12 на 13 августа 1997 г., мне не приснился следующий сон:
"На улице холодно и темно, мы с моим отцом едем по зимней прерии в Южной Дакоте. На поверхности земли — снег и лед. Мы подъезжаем к мотелю и паркуемся возле него. Я стою на улице и разговариваю с работником мотеля, который сидит за окошком. Я недоволен тем, что есть только одна свободная комната для моего отца, а для меня комнаты нет, но клерк не обращает на это внимания.
Я возвращаюсь, но не знаю, куда теперь идти в темноте. Я решаю пойти к большому зданию, которое вижу, думая, что там может найтись свободная комната. Подходя к нему, я понимаю, что это большая, пустая, заброшенная церковь. Там не горит свет, внутри совершенно ничего не видно. На входе ничего не написано. Мне не верится, что такая большая церковь может быть в таком запущенном состоянии. Это кажется мне очень странным, и я осознаюсь.
Осознавшись, я взлетаю в ночной воздух и думаю, что бы такое сделать. Я решаю полететь в открытый космос. Осматриваясь по сторонам, я замечаю пожилого человека, который парит на высоте около двадцати футов над землей. Что удивительно, он кажется светящимся изнутри, как если бы у него внутри был источник света. На нем нет совершенно никакой одежды. Он смотрит на меня, и на его лице выражается удивление, когда я пролетаю справа от него, все выше и выше поднимаясь в ночное небо, а затем еще выше — в темно-серое космическое пространство. Поднявшись достаточно высоко, я останавливаюсь и прошу сновидение показать мне что-нибудь важное".