Чтение онлайн

Катенька притомилась, нужно заказать пиццу. Впрочем, в холодильнике завалялась банка хумуса, оставим мысли о хлебе насущном. Итак, Михаил Яковлевич Вайнберг. А Голда-то, Голдочка, Авигдоровна! Викторовна то есть. Галина Викторовна. Неувязочка. Впрочем, и пятиюродные братья в еврейских семьях считаются близкими родственниками. Не от всей ли души троюродный дядя Боря целует Катеньку в щечку так нежно и жарко при каждой встрече?

– Голдочка, бабуля, привет!

– Катенька! Молодец какая, бабулю не забываешь, радуешь звоночками своими. Как ты, Катенька? Чем удивишь?

– Бабуля, я тут про одного Вайнберга узнала, помнишь, я у тебя спрашивала. В книжке прочитала.

– Это в каких таких книжках про Вайнбергов пишут? Что за книжки такие в этом вашем эсэнге?

– Бабуля, какое эсэнге? Книжка историческая. Про КБ №477, слышала о таком?

– Катенька, где бабушка и где КБ?

– Бабуля, не передёргивай. Михаил Яковлевич Вайнберг тебе знаком? Тут в книжке его биография краткая. Написано, что кандидатом в члены союза писателей был. Родственник наш? Почему ты про такого человека ничего не рассказывала?

– Мишенька-то? Мишенька-то да, родственник. Брат мой двоюродный. Папы наши братьями родными были. Яша и Витя. Рано умерли оба, сама, Катюша, понимаешь.

– Бабуля, ты от темы так далеко не уходи. А где сейчас Миша? Он живой? Он же тебя моложе.

– Катенька, ты же знаешь, что мужчины умирают рано.

– Бабуля, ты слишком много смотришь девятый канал. Про Михаила Яковлевича расскажи.

– Да что про него рассказывать? Мишка, братик мой любимый, Мишка, помню, родился он да такой кривоногий был, думали навсегда таким останется. Кривоногим. И толстеньким. Но ничего. Вырос, выправился. Красивый был, кудри какие! А нос! Весь в маму, весь в Бэллочку! Гордость прямо фамилии нашей. Учился на отлично, а одевался-то как! Брючки-дудочки, батничек в цветочек! И при всем ещё и по комсомольской линии. А потом, как институт-то закончил, пошёл в это самое КБ, но не по специальности, хотя в аспирантуре оставляли, место предлагали даже на кафедре. А он – талант-то свой зарыл, ох, зарыл. Завхозом пошел. Хотя это сейчас к завхозам отношение так себе, а тогда завхоз большим человеком был. Но я ничего о нём толком и не знаю. Пропал он куда-то. Эх, жили бы сейчас с ним в соседних квартирах, по бульвару бы гуляли.

– Бабуль, а что-нибудь, может, сохранилось от брата твоего? Документы какие? Фотографии?

– Да немного, дорогая, ты на антресолях посмотри, там в пакетике лежит трудовая его. И карточек несколько. А зачем тебе?

– Ой, бабуля, кофе сбегает! Пока!

Содержимое пакета.

8

Фельетон

Про сладкоголосого хитреца от лица обутого лица

Дело было в обеденный перерыв. Я шёл в заводскую столовую, потому что рядом завод. Не стоит думать только, что я работаю на заводе. Я совсем не на заводе работаю. На заводе, конечно, работать почётно. Но и в конторе тоже. Все профессии важны. И моя. Я с гордостью могу сказать – я специалист по кадровой работе. У нас кадры решают всё. Тут подходит этот. С кудрями. И одет прилично. У нас так в конторе ходят. Костюм, брюки хорошие, пальто драповое в ёлочку. Говорит мне: «Вам нужны стержни для шариковых ручек?» А кому сейчас не нужны стержни для шариковых ручек? Всем нужны. Особенно в отделе кадров нужны! Пастой, конечно, можно заправлять, мы и заправляем, только со временем они «сопливить» начинают, а у нас точность необходима. Ну и про запас взять можно! Для работы же! Для общего дела! Пошел я с ним, а он ведёт меня дворами. Скоро уже и обеденный перерыв закончится, а мы всё идем. Я его спрашиваю: «Далеко ли идти?» А он отвечает: «Пришли уже». Заходим в парадную. Он чемоданчик открывает свой, дипломат то есть. Там стержни лежат новые. «Вот, – говорит, – сколько вам?» «Дюжину, – отвечаю, – двенадцать штук, чтоб для ровного счета». Отсчитывает. «Пятьдесят копеек, – говорит, – за штуку». Я бы не ради общего дело никогда не пошёл, а он меня загипнотизировал, вот я и попался на удочку. «Дорого это, – отвечаю, –пятьдесят копеек». А сам думаю, как бы его к отделению милиции привести, чтобы для него это незаметно было. Там бы я им все рассказал, и про стержни, и про то, как мошенника задержал! «Ну дорого, так дорого, пойду я тогда», а я тут и закричал: «Милиция! Тут буржуазия реставрируется! Честного человека на шесть рублей обуть хотят!». Кудрявый наутёк, я за ним, стержни у него вывалились, я их подобрал и в милицию отнес. «Вот, – говорю, – вещественное доказательство моей невиновности». И в газету написал, чтобы читатели знали, какие жулики по улицам нашего города ходят.

Катенька чётко осознает, что газетные вырезки просто так хранить никто не будет. А уж тем более вместе с ценными документами. Трудовая книжка для любого советского и постсоветского гражданина документ наиценнейший, по ней стаж считают. Потом пенсию платят.

Трудовая, трудовая… Фамилия, имя, отчество, год рождения – все совпадает с «Историей КБ», надо еще в личное дело заглянуть, но не думает Катя, что там будет что-то принципиально новое. Дата заполнения трудовой книжки 23.12.1973. Через девять месяцев после перевода в (или «на»?) загадочный п/я. И куда делась старая трудовая? Он же с пятьдесят первого в КБ, если верить Леонидову. «Общий трудовой стаж работы по найму 12 лет /двенадцать лет/». «Со слов». Ну ничего себе! Куда у нормального кадровика денется трудовая? «Приказом № Л311 от 23.03.1973 переведен в п/я № 2726» – совпадает, уже хорошо. Посмотрим поощрения. «За досрочное выполнение 4хмесячного плана по испытаниям шариковых стержней». Опять стержни. Откуда, вообще, эти стержни постоянно возникают. КБ авиационное, а стержни – канцелярские. Одно знаем точно, Михаил Яковлевич организовал досрочное выполнение плана по шариковым ручкам. Видимо, это касалось и его личного финансового плана, уж такие простые вещи Катенька может сопоставить, только как связана авиация и советские паркеры? А Миша-то романтик! Сохранил первое упоминание о себе в прессе.

И самое примечательное. Даты увольнения нет. Последняя запись про перевод. В книжке про КБ тоже ничего нет о дальнейшей судьбе Вайнберга. Личное дело? Леонидов, Леонидов какое же это личное дело? Ни одной фотографии, только копии диплома и трудовой. Да личная карточка. Не принимал, не участвовал, не женат.

9

Прекратить шовинистическую демагогию!

– Михаил, поймите и проникнитесь степенью оказанного Вам доверия. К результатам Вашей деятельности на посту претензий никаких, но средства, которыми Вы этих результатов достигаете, ниже всякой критики.

– А результаты, товарищ Трофимов, и есть то, что в данном вопросе нужно принять во внимание.

– Да, но…

– Что но? Сами знаете, с чем работаем, и куда это идет. И перед кем отчёт держим. Мы, между прочим, не вы. Цена выполнения – любая. Так что визируйте, и ведите Вайнберга в первый отдел, на инструктаж.

– Позвольте, но эти возмутительные эпизоды! Если Вы умудрились замять милицейское расследование, это не значит, что мы о них не помним! Это несовместимо с доверием, которое Вы предлагаете возложить на этого… этого…

– Этого, с Вашего позволения?

– Этого авантюриста и подголоска. Яблоко от яблони…

– Слышь ты, шкура, блядь!

– Миша, успокойся. А вы, Трофимов, прекращайте эту шовинистическую демагогию и подписывайте. Цените хотя бы наше время, если не ц'eните своё.

– Советская власть не может доверить запятнавшему…

– Щенок. Ты меня за советскую власть не агитируй. Я за неё воевал. А Сашка так и дважды. И полевые методики оба помним. Подписывай.

– Вы, Семёнов, забываетесь! Я в обкоме вопрос подниму!

– Смотри, Мишань, какой автограф красивый. Дуй с ним в первый отдел, всё подпиши, и милости просим на заведование. А Вы, Трофимов, звоните, не стесняйтесь. Вон вертушка, на том столе.

10

Дневник Нины Афанасьевой, пребывающей в вечной юности

Записи из дневника

(избранные)

17 октября 1951 года

Сегодня уже совсем холодно. А я ненавижу, когда холодно, потому что надо надевать шапку. Мама говорит, что волосы надо мыть раз в неделю, а после шапок они становятся слежавшимися и жирноватыми. Сегодня столкнулась в подъезде с Мишкой. Какой же он красивый! Вряд ли ему нравятся слежавшиеся волосы и толстые лодыжки. Но ничего. Всего полгода – и весна! А там уже и шапки можно не надевать!

23 марта 1952 года

Зима все не проходит. Четверть закончилась. Нахватала, конечно, троек. А ведь в прошлой четверти ударницей была! Это все Мишка виноват. Шастает по подъезду именно тогда, когда я выхожу из дома. Вот прямо в 8.00. Надо подтягивать. Взяться за литературу. Нет, я литературу как явление не отрицаю, хотя читать не очень люблю. И теперь я сама себе даю честное слово, что прочту все, что будет задано! И никакие больше Мишки не помешают мне хорошо учиться!

1 мая 1952 года

Попросила Мишку помочь мне с задачей по математике. А он не согласился. И еще сосед называется! Сказал: «Я тороплюсь, Ниночка, времени мало, это ж школьная программа! Там всё просто! Пока!». А я думала, что я могу ему понравиться. Но разве так говорят девушке, которая нравится? Вот такие бывают соседи.

8 июня 1952 года

Спросила у Мишки, почему давно его не видела. Он загадочно улыбнулся и сказал, что у них изменились правила внутреннего трудового распорядка. И теперь он из дому не в восемь выходит. А когда – не сказал. Говорит – военная тайна. Знаем мы таких военных! Нормальные военные в шинелях и кителях ходят, а этот наряжается – футболка у него белая, а воротник как у рубашки. Недавно узнала, что называется «поло». Поло – это еще и вид спорта. Только у нас таким спортом не занимаются.