Чтение онлайн

–Миша, а твои коллеги точно не против, что ты приведешь меня на ваш сверхсекретный объект?

–Ниночка, в эту лабораторию даже школьников на экскурсию приводят, – Миша улыбается, смотрит на Ниночку, как ей кажется, с такой фантастической нежностью, что она готова растаять вслед за последним апрельским снегом, –я тебя с ребятами познакомлю, они тебе понравятся, Антон, например, умеет показывать фокусы. Тоже ведь люди.

– Спасибо, Миша! Это все так интересно! А напомни, я забыла, как эта лаборатория называется?

– Лаборатория селективной агробиологии.

– Представляешь, только недавно думала, что вместо филфака буду выводить кормовую свёклу в пустынных районах, – Нина улыбается, потому что ей кажется, что она совершенно чудесно сострила.

– Свёклу, говоришь, – Миша закуривает и, спохватившись, протягивает Нине коробку, – будешь?

– Нет, ты что, я не курю, мама убьёт если запах почувствует.

Нине немного зябко – плащ в середине апреля надевать было преждевременно. Но не надевать же скучное серое пальто, перешитое из какой-то милицейской шинели? А плащ новый. К тому же, если снег растаял – считай лето.

Миша, конечно, от науки далёк, но точно знает, что он мастер в некоторых не менее важных для страны вещах. Велика потеря, тоже мне. И после этого девушки только лучше становятся. Так что, можно сказать, что науке он даже помог. Взял на себя груз ответственности. Выполнил и перевыполнил.

– Нина, знакомься, Антон Васильевич – начальник сектора. Антон Васильевич, это Нина, Нина мой хороший друг.

– Очень приятно, Нина, как Вас по отчеству?

– Можно просто Нина, – Нина смущается, потому что ее никто и никогда на «вы» не называет.

– Тогда начнем экскурсию? Сейчас мы пойдем в лабораторию селективной агробиологии. Вы знали, что можно скрестить персик и морковь? Это я шучу так. Скрестить их можно только в салате, а мы занимаемся более интересными вещами. Впрочем, может быть, сначала чаю?

– Спасибо, – Нина вопросительно смотрит на Мишу. Правильно ли будет согласиться на чай? Почему он молчит?

– Спасибо, Антон Васильевич, мы с удовольствием, кажется, Нина немного замерзла в своем плаще, да, Нина?

– Да нет, всё хорошо, – тихо говорит Нина и прячет руки глубже в карманы, ладошки совсем влажные, может, и хорошо, что Миша так и не взял её за руку?

– Пойдемте-ка в мой кабинет, будем пить чай, и я расскажу об истории нашей селективной.

Какой интересный кабинет! Нину усадили в глубокое мягкое кресло и вручили огромную красную кружку.

– Нина, после войны перед учеными стояла очень серьезная задача. Нужно было хорошо кормить страну. Мы крепко задумались, что должно лечь в основу этого «хорошо кормить». И поняли, что стоит обратить внимание на культуры, богатые белком, потому что, как Вы понимаете, мясо растить долго, а вот фасоль – гораздо быстрее. Но в наших широтах фасоль даёт урожай лишь раз в год. А это неправильно. Это противоречит идее оптимизации. Конечно, фасоль была популярна еще у ацтеков, у ацтеков, как вызнаете, была очень богатая культура, но климат там мягче, Phaseolus vulgaris – фасоль обыкновенная. Вот её-то мы и решили подвергнуть селекции…

Чай очень вкусный. А с чем он? Миша шепнул на ухо, что у них в лаборатории очень любят пить чай с сахан-дайлёй (или как её там). Нина точно знает, что советские ученые плохого не посоветуют.

– Нина, а вы как думаете, с чем можно скрестить фасоль?

Нина молчит, но ей кажется, что она что-то отвечает. И что ей отвечают.

– Нина, пойдемте в лабораторию, я покажу образцы.

Нина встает и идет за Мишей и Антоном Васильевичем. Образцы. Фасоли? Или мы уже не про фасоль? Тепло так от этого чая. И спокойно. И всё интереснее. Витрины из тонкого стекла. Проростки пшеницы? Они очень полезны? Ни за что бы Нина не подумала, что пшеница именно в таком виде может хорошо помогать пищеварению. Хотя пищеварение Нины, насколько она помнит, ни разу ни от чего не страдало. Запах какой странный.

– Миша, мне кажется, пахнет дымом.

– Что ты, Ниночка, здесь не может пахнуть дымом, здесь правила безопасности соблюдаются неукоснительно. Я ответственный.

– Да, Нина, слушай Антона Васильевича.

– Потом объясню, слушай Антона Васильевича.

У Нины внезапно начинает стрелять в ухе. Ей больно, слезы на глаза наворачиваются, но опять отвлекать Мишу нельзя. Хлопок.

– Нина, всё в порядке, – голос Андрея Васильевича откуда-то издалека.

– Всё в порядке, да, ой, можно я немного посижу?

– Конечно-конечно. Вот, давай чаю свежего ещё.

12

Доставка осуществлена

Со стороны это всё, конечно, выглядело и происходило несколько иначе. Ни из какого кабинета Нина, Антон Васильевич и Миша не выходили. Нина, отхлебнув из кружки, задремала. Немного. Совсем чуть-чуть.

Антон Васильевич встал, хрустнув суставами, долго поглядел на Мишу и вышел за дверь. Миша постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Хотелось курить, но чертов Консул не разрешал. Да и папирос осталось штук пять.

– Дверь подержи, – раздалось из коридора.

Миша кинулся к двери и рванул её на себя. Антон Васильевич вкатил каталку на мягких резиновых колесах. Легко подняв Нину из кресла, он переложил её на каталку и пристегнул брезентовыми ремнями.

– Ну что, агент Рахиль. Доставка осуществлена, выводы по итогам. Сиди жди.

– Я выйду, может, покурю?

– Со слухом плохо? Дверь держи.

– Прошу прощения.

Миша Вайнберг снова кинулся к двери и снова растянулась тугая скрипучая пружина. Антон Васильевич выкатил каталку с Ниной, толкая ее перед собой. Миша вернулся в своё кресло, нахохлился и обхватил руками колени.

Антон Васильевич катил Нину по коридору. Резина мягко шуршала по кафелю пола.

– Миша, мне кажется, здесь пахнет дымом.

– Что ты, Ниночка, здесь не может пахнуть дымом, – ответил Консул. В голове девчонки сейчас велась чинная беседа о фасоли. Нина обожала советскую науку.

– Здесь правила пожарной безопасности соблюдаются неукоснительно. Я ответственный.

– Ой, Миша, а можно ещё чаю?

– Конечно, Ниночка. Сейчас нальём.

В конце коридора медленно отворилась тяжёлая дверь с двумя штурвалами. В проёме появился невысокий худой мужчина с пятнистым лицом, приветственно поднял ладонь и отошёл, пропуская каталку. Из-под высокого потолка свет очень ярких фонарей падал на каменный стол. На никелированных деталях барокамеры мертво сияли отблески.

– Сонник?

– Работает. Документы у тебя на столе. Давай первый цикл заводи. Начинай и доложись. Шестая процедура. Я у себя буду. И это, Рябой. Аккуратнее, хорошо?

– Стареешь, Антоха?

– Дошутишься.

Рябой закрыл за Консулом дверь, затянул оба штурвала, и вернулся к каталке. Нина шептала что-то очень тихое. Рябой подкатил каталку к барокамере и начал отстёгивать ремни.

– Вот же изверг, понимаешь, затянул. И меня к аккуратности призывает. А сам в кабинетик, да… – Рябой всегда тихо бурчал мысли вслух во время работы, – Таак, первый цикл. Сначала у нас коктейль, – с этими словами он открыл стеклянную дверцу шкафа.