Чтение онлайн

Мы познакомились в 80-х в городе Брянске, когда он был ведущим актёром Брянского драматического. Революцией в театре было появление Ю. Погребничко. Его спектакль «Бешеные деньги» стал событием. Валера оставил брянскую сцену и уехал за Погребничко в Петропавловск-Камчатский, а затем перебрался вместе с ним в Москву. Роли, сыгранные им в Театре «Около Дома Станиславского», принесли ему звание лауреата Государственной премии РФ. С этим театром он много странствовал по свету: побывал в Германии, Италии, Югославии, Франции, Бельгии, Швейцарии.

Трудно поверить, но актёром он стал случайно. До 22-х лет и не думал об этом. Обычное послевоенное детство, служба в армии, учеба в ракетной академии и вдруг, неожиданно для самого себя – театральный институт.

Валера играл в театре и в кино, снимался в знаменитых рекламных роликах банка «Империал». Был органичен и высокопрофессионален, удивлял тем, что в одном спектакле мог сыграть сразу несколько ролей. В пьесе «Нужна трагическая актриса» по «Лесу» Островского играл и Счастливцева, и Гурмыжскую, и настолько вошёл в её образ, что московские театральные критики выдвинули его «Гурмыжскую» на лучшую женскую роль года.

В 90-е я организовывал его приезд в Брянск со спектаклем «Сторож» по пьесе Г. Пинтера. Прекрасная актёрская работа, потрясающе выстроенная роль.

В Брянске жили его жена и дочь. «Две Мани», к которым Валера всегда возвращался. В этом городе он и похоронен.

Московский театр «Около дома Станиславского», Брянский драматический и все мы, его друзья, помним замечательного Валеру Прохорова, его роли, его скромность, непритязательность и уникальную органику.

2017

Май 2010 года. Иду на Шапиро. Адольф Яковлевич ставит во МХАТе «Обрыв» по роману Гончарова. Классическая литература на театре. Такой важный для наших дней Гончаров. Третий роман автора на букву «о» – он самый трудный; пишется целых 20 лет. «Пишу роман – получается жизнь, пишу жизнь – получается роман».

Режиссёр Шапиро сам написал свою версию «Обрыва», сохранив при этом авторский колорит коллизий и его влюбленность в эпоху. Работа Татьяны и Сергея Бархиных (художника-постановщика и художника по костюмам) придаёт спектаклю особую пластику, эстетику. Актёры О. Яковлева (бабушка) и А. Белый (Райский) слышат друг друга. Режиссёр мастерски выстраивает детали, настроения. Классика читается легко, с должным достоинством, что так важно для сегодняшнего зрителя. Мы стоим у «обрыва», наблюдая за действиями и переживаниями героев романа, мучаясь вместе с ними проблемами нравственного выбора, а по ту сторону от рампы жизнь течёт по законам своего времени, ставя перед нами всё те же вечные вопросы.

Гончаров написал жизнь – получился роман, так интересно прочитанный Адольфом Яковлевичем.

Вспоминаю, как мы ездили в Ригу, в его Театр юного зрителя. Там собиралась вся театральная тусовка и просто неравнодушные люди. Там было легко, азартно, весело.

Это открытка из Парижа, который тогда был неведом и недосягаем. Это весточка от человека, описание дружбы с которым претендует на отдельные главы, а то и на целую книгу. Сегодня наша дружба менее трогательная, но раз от разу включается телефон и раздаётся голос, который я слышу вот уже 35 лет: «Илья, привет!»

Будто только вчера появилась наша маленькая компания в составе студента актёрского факультета ГИТИСа Андрея Родикова, студента режиссёрского факультета того же ГИТИСа Ильи Ицкова и стажёра из Германии Леноре Калер, которая занималась русской литературой в Краснодарском университете. Нас познакомил театр Маяковского (его филиал на Сретенке) в 1984 году. Мы слушали тогда монологи поэта в исполнении А. Лазарева. У Леноре был большой круг знакомых, и мало-помалу наша компания разрасталась.

Она родом из Ваймара. Её родители работали в ваймарских музеях, и она сама по себе музейный реликт. Блестяще пишет по-русски, по тем временам – эпистолярный бог, который в своих письмах дарил такую радость общения, такую чашу оттенков и настроений. Её дядя долгое время жил в Москве, и потому ей хорошо знакомы здешние музеи, имена, родословные, монастыри, храмы.

Её мир многообразен и искренен. В нём прекрасно уживаются Даниил Хармс и Иоганн Вольфганг Гёте, Шиллер и Владимир Маяковский. До сих пор помню, с каким загадочным выражением лица, особым настроением вела она меня к могиле Маяковского на Новодевичьем. С каким благоговением знакомила с замечательным русским писателем Сигизмундом Кржижановским и по абзацам разбирала предисловие В. Перельмутера, который открыл нам этого художника слова.

А пока открытка из Парижа.

2013

2013

Ноябрь 2009 года. Париж, который хотелось увидеть ещё раз. В своём недавнем путешествии на Атлантику мы преодолели этот город, так и не успев погрузиться в него по-настоящему. Словно так и не вошёл в тебя Нотр-Дам, Лувр, Дом инвалидов и Эйфелева башня – тростинка над помпезным замком. Правда, осталось отчётливое впечатление от Монмартра, Монпарнаса, Елисейских полей, пронзительного ветра и кофе на улице, сидя на стульчике лицом к Парижу. И только теперь, спустя четыре года, поселившись в гостинице рядом с Гранд-опера, мы уже не спеша, медленно бродим по берегам Сены. Слева Гранд-опера, справа Комеди Франсез, а посредине – монументальный бронзовый Жан Батист Поклен. Он же Мольер, и квартира, где он жил, улицы, по которым он ходил. История Парижа – это и история Мольера, которого сегодня ставят во многих театрах России.

В этом году в Малом театре играют «Кабалу святош», а в Гранд-опера отмечают 100-летие дягилевских Русских сезонов. Здесь проходит выставка, посвящённая этому событию. После выставки поднимаемся наверх, к истории уже иного времени – смотреть плафон, расписанный по эскизам Шагала. Своего рода эксперимент в помпезном барочном храме Гранд-опера – великие позволяют приблизить к себе великих другой эпохи. Внизу, в подвале, декорации спектаклей первых дягилевских сезонов. Гранд-опера распродает костюмы той поры, их покупают наши эмигранты и передают в Бахрушинский музей. Россия и Франция – скрещение путей и судеб сквозь века: в театрах, на выставках, кладбищах, на крутых поворотах истории.