Чтение онлайн

— Конечно. Я такая, какой меня создал Бог. Мы все нормальные. Это из-за таблеток ты становишься немного с приветом.

Я отчасти была согласна с ней, отчасти нет. Конечно, нас создал Бог, но начиналась ли наша жизнь с чистого листа или все уже было распланировано? Потому что именно те события, которые с нами произошли, изменили нас, сформировав из нас тех, кем мы стали в действительности. Природа против воспитания? Чушь собачья. Я не родилась эмоционально отстраненной. Я стала такой из-за того, через что заставил меня пройти мой дядя. Но потом я подумала о настоящих психопатах. Тех, которые выросли в приличных домах и любящих семьях. Родились ли они такими, или в их жизни произошел переломный момент, который послужил толчком к возникновению психопатии? Был ли у них когда-нибудь такой же шанс? Рождались ли мы все с одинаковым количеством света в сердцах?

— Пенни за твои мысли? — спросила Мэдди. (Прим. ред.: так говорят, когда кто-то хочет услышать, о чем думает собеседник, якобы предлагая пенни за мысли).

— Ха. Мои мысли вгонят тебя в долги.

Мэдди хихикнула, а ее отросшая челка закачалась из стороны в сторону.

— Ты забавная. Ты мне нравишься, Мия, — хихикнула она, и ее отросшая челка качнулась из стороны в сторону.

«Замечательно», Мэдди знала мое имя.

После ужина и рутины в душевой, доктор Л. отвела меня обратно в мою пустую комнату и закрыла за собой дверь, прежде чем я свернулась калачиком на синтетическом матрасе. В комнате было холодно, и я засунула руки в толстовку, затем подтянула колени к груди, обхватив их руками и сжавшись в комок.

На долю секунды мне захотелось снова оцепенеть, потому что испытывать все эти чувства без причины было мучением. Я легко могла бы выжить здесь со своим Расстройством Эмоциональной Отстраненности — со своими стенами. Без этой сердечной боли. Без страданий. Свободной от своего прошлого, которое я теперь помнила.

Но я дала обещание Олли, и я цеплялась за его, потому что это было единственным проявлением моей привязанности по отношению к нему.

Меня разбудил звук моего имени. Я приоткрыла глаза и увидела Олли, стоящего на коленях рядом со мной, с пальцем, прижатым к губам.

«Здорово», я сошла с ума.

Я несколько раз моргнула, его пальцы коснулись моего лба и погладили по волосам.

— Олли?

«Пожалуйста, будь настоящим».

На его лице появилась легкая усмешка.

— Привет, красавица.

В одно мгновение я вскочила на колени и обвила руками его шею, вдыхая его запах. Он был настоящим, и он был здесь. Запустив пальцы в его растрепанные каштановые волосы, я поцеловала его в шею, щеку и губы. Он обхватил меня своими длинными руками за талию и уткнулся головой мне в шею.

— Но как?

— Я же говорил тебе, что у меня есть связи, — сказал он и отстранился, чтобы посмотреть на меня. — Тебе здесь не место, Мия. — Он огляделся, прежде чем его глаза снова встретились с моими. — Ты в порядке? Почему ты оказалась в больнице? Что случилось?

В этот момент все вопросы казались неуместными, и я поднесла руку к его лицу. Он закрыл глаза от моего прикосновения. Он был так красив. Мой большой палец задел его нижнюю губу, и его челюсть расслабилась. В моем теле не было никаких химических веществ, ничего, что могло бы повлиять или внушить испытывать к нему чувства. Я просто чувствовала. Наш огонек замерцал, напоминая мне, что он все еще там. Пока у меня есть Олли, он будет продолжать гореть.

Я мягко прижалась губами к его губам и опустилась на колени на матрас. Олли был нежным, его язык успокаивал, прогоняя все мои сомнения, возникшие с тех пор, как я попала в корпус Б.

— О боже, я так скучал по тебе, Мия, — прошептал он, прижавшись лбом к моему. Я скользнула руками под его рубашку и провела по его теплой и знакомой коже. Олли на мгновение захватил мои губы своими, прежде чем нерешительно отстранился. — Я пришел убедиться, что с тобой все в порядке. Пожалуйста, поговори со мной, Мия. Расскажи мне, что случилось.

Борясь с желанием рассказать ему все, я прикусила губу.

— Я не хочу тратить наше время на сложные вопросы. Потом я все тебе расскажу. Мне нужно лишь это… — я поцеловала его в губы. — Мне нужен ты, — я снова поцеловала его в губы. — Мысль о тебе — это единственное, за что я держалась все это время.

Олли поднял брови, услышав мое признание. Он никогда не слышал от меня что-то подобное, потому что я никогда такого не говорила. Это было ново для нас.

Легкая улыбка тронула его губы, а затем он сдался, отдававшись мне. Он тоже этого хотел. Он пытался быть джентльменом, каким я его знала, но потребность в нашей физической связи была сильнее.

Между вдохами и сплетением языков одежда быстро исчезла с нас, вещь за вещью, и Олли накрыл меня собой. Его тепло сразу же окутало меня, и горечь от психушки исчезла. Остались лишь мы. Он убрал волосы с моего лица и наши взгляды встретились.

— Прости меня. — Он выдохнул.

Я покачала головой и сдвинула брови.

— За что ты извиняешься?

Он на мгновение опустил голову, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты сказала мне не влюбляться, но я влюбился. Чертовски сильно… — Он облизнул губы и осмотрел мое лицо, прежде чем его глаза вернулись ко мне. — Я так сильно влюблен в тебя, Мия.

Каждое слово поражало меня, как удар грома, и я сдерживала жжение в глазах, когда посмотрела в его глаза. Никто раньше не смотрел на меня с любовью в глазах. Дело было не в том, что его глаза были прикованы ко мне, удерживая мое сердце и соединяя наши души, а в том, что они заставляли меня чувствовать это.

И вдруг я перестала падать.

Я просто парила.

Олли ничего не ждал взамен. Вместо этого он опустил голову, и его поцелуй был сам по себе свидетельством этого. Его губы были спокойными, его язык медленно касался моего, и то, что он был таким властным и в то же время прирученным, превращало серое сердце в цветное. Олли обладал этой силой — мы вместе обладали этой силой.

— Я не знаю, сколько у нас времени, но я буду ценить каждую секунду, — сказал он после того, как оторвался от моих губ и переместился на край матраса. Он закинул мою ногу себе на плечо, и мое обнаженное тело задрожало без его тепла.

Начав с моего колена, он проложил дорожку поцелуев вверх по моей ноге к внутренней стороне бедра, наблюдая за моей дрожью.

— Ты никому не принадлежишь, но я не могу вынести мысли о том, что ты будешь с кем-то еще. Ты понимаешь, о чем я? — В его глазах мелькнула неуверенность. — Никого больше, только ты и я.

Кивнув, я втянула воздух.

— Ты и я. Навсегда.

А потом его рот оказался на моей киске, а руки сжали ягодицы. Я прижалась к нему бедрами, и внезапно его язык проник в меня, кружа и поглаживая. Я искала, за что бы ухватиться, но на матрасе не было ни простыни, ни подушки. Я вскрикнула, и Олли зажал мне рот рукой, чтобы заглушить крик, продолжая свое волшебство, которое утягивало меня в вихрь экстаза.

Скользнув вверх по моему телу, он заменил свою руку губами, пока я двигалась под ним, желая почувствовать его внутри, в то время как мое тело дрожало в ожидании оргазма. Он провел рукой по моему центру, а потом погрузил палец внутрь, и начал неторопливо двигать им.