Чтение онлайн

— Его здесь нет, — сказала Алисия. — Он не ел с нами с тех пор, как ты ушла.

— Это чертовски странно. Я никогда раньше не видел Олли таким, — добавил Айзек.

Бриа сидела молча, не отрывая глаз от стола.

— Пойду найду его. Увидимся позже, ребята.

Когда я подходила к двери Олли мои руки дрожали, я провела ими по ширине брюк, а потом помахала ими в воздухе, чтобы встряхнуть нервы. Я дважды постучала в дверь, и с другого конца донесся его красивый скрипучий голос.

— Кто там?

Его голос воскресил мою «улыбку Олли».

— Вода, — сказала я, на этот раз со своим американским акцентом.

Прошло несколько секунд, и я представила, как его губы растягиваются в заразительной улыбке.

— Вода кто?

— Что ты делаешь, милый? Впусти меня… — Я рассмеялась. (Прим. пед.: англ. — Water; —Water who?; —What are you doing? — игра слов, последние две реплики созвучны).

Дверь открылась, и на пороге появился Олли в своих черных джинсах, свободной белой футболке и с кривой ухмылкой. Его волосы выбились из-под шапочки, когда он прислонился к открытой двери.

— Я сплю, да? — Его тело расслабилось при виде меня. — Потому что, если это так, не смей меня будить. — Я сократила расстояние между нами и потянулась к его руке, прежде чем переплести свои пальцы с его. Глаза Олли закрылись, а с губ сорвался медленный выдох. — Я был полностью разбит без тебя.

Он обхватил мою руку вокруг своей талии и обнял меня своими длинными руками, прижимая к своей груди. И мы стояли так некоторое время, обнимаясь в нежном молчании, не желая отпускать друг друга. Уткнувшись лицом в его грудь, я знала, что Олли был тем, кто показал мне, как спасти себя.

Он прижался губами к моему лбу, прежде чем его подбородок коснулся моей макушки.

— Мне так жаль. Я пытался навестить тебя, но не смог, и я не знаю, что делать, Мия. Пожалуйста, скажи мне, что это значит, что ты вернулась…

— Да, и теперь все будет по-другому.

Он откинул голову назад, чтобы видеть мое лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не сказала тебе раньше, потому что сама не была уверена, но Олли, я вспомнила все, что со мной случилось. Но самое главное, я могу чувствовать, и это останется со мной. Я остаюсь. Все, о чем ты просил — это чтобы я поверила в нас, и я верю. Эта вера превратилась во что-то прекрасное, и теперь я это понимаю. — Мой голос сорвался, а глаза наполнились слезами. — Я остаюсь, потому что с тобой у меня есть дом, Олли… он здесь. — Я положила ладонь ему на грудь.

Единственная слеза скатилась с его глаза, прежде чем он вытер лицо рукавом рубашки.

— Эмоциональная напряженность, — напомнил он мне сквозь бормотание, как будто плач передо мной заставил бы меня взглянуть на него по-другому.

Я потянулась к его лицу и уставилась в его блестящие глаза

— Тебе никогда не должно быть стыдно, Олли, особенно передо мной. Твое сердце прекрасно. Ты прекрасен. — Он кивнул, упала еще одна слеза, и я встала на цыпочки, чтобы прижаться ртом к его соленым губам.

Его ответный поцелуй был более крепким и настойчивым, и его ресницы были влажными, когда он оттащил меня от двери и повалил на матрас на полу.

Мы лежали на его кровати, и он гладил меня по волосам.

— Никто не должен знать о нас, Мия.

— Почему? Из-за запрета отношений в Долоре? — Олли не рассмеялся как я этого ожидала, и это заставило меня сесть. Мои глаза нашли его. — Что случилось?

Олли сел рядом со мной и прислонился спиной к стене, мы оказались бок о бок.

— Многие люди здесь не такие, как Джейк, ты или я. Когда они видят, что люди счастливы в отношениях, это побуждает их делать все, чтобы разрушить их. Они хотят низвести всех до своего уровня. По сути, если они не могут этого получить, то и никто не сможет.

— Я все еще не понимаю серьезности этого.

— Есть много историй, но я расскажу о самой недавней: Томас и Ливи. Их отношения начались в начале учебного года, почти так же, как и у нас. У них быстро установились близкие, преданные отношения, несмотря на чертово проклятие, которое сопровождает отношения здесь. Они думали, что все это чепуха. Пока студенты не начали приставать к ним, распуская слухи, устраивая драмы, делая всякие мелочи, чтобы их разлучить. Когда это не сработало, они вывели это на новый уровень. Дело дошло до того, что Ливи, которая была лучшей подругой Алисии, подверглась групповому изнасилованию в ее комнате…

Я закрыла рот рукой.

— О, боже мой.

— И все стало хуже. В конце концов она забеременела. Томас пришел в ярость. С самого начала у него уже были проблемы с гневом, но изнасилование и беременность добила его. Он убил одного из парней, который сделал это, и его вышвырнули отсюда. Думаю, сейчас он в тюрьме.

— А что насчет Ливи?

— После ухода Томми она не справилась. Они нашли ее в ее комнате летом… — Он сделал паузу и прерывисто вздохнул. — Она покончила с собой, Мия.

— Нет…

— Да… две разрушенные жизни из-за отношений. Это ужасно. — Олли схватил мою руку и положил себе на колени. — В тот момент, когда ты вошла в столовую, я понял, что, черт возьми, обречен. И, Господи, когда мы впервые поцеловались… — он покачал головой. — Я не могу вернуться в то время, когда тебя не было в моей жизни, Мия. Мы никогда не сможем быть порознь.

Схватив его руку с колен, я положила голову ему на плечо.

— Мы не сможем. И не будем.

Олли выдохнул и поцеловал меня в макушку.

— Итак, у нас есть два варианта. Мы можем либо сказать «к черту всех», и быть против всех пока не покинем это место, либо мы можем скрывать — никто не узнает. И то, и другое будет одинаково тяжело для меня, и я бы хотел, чтобы все было иначе. Но остальные так не думают. Я соглашусь с любым вариантом, который ты выберешь. Все, что имеет значение — это ты и я, хорошо?

Сначала наши расстройства пытались разлучить нас, а теперь это пытается сделать Долор. Я была уверена в Олли. Я была уверена, что тo, что у нас было, было сильным, но иногда самое простое решение не всегда бывает правильным.

— Мы должны скрываться. Этот риск того не стоит.

Олли выдохнул.

— Иди сюда, — сказал он, поднимая меня и сажая к себе на колени. — Поэтому мы никому не можем рассказывать о нас… — он вздохнул.

— Я знаю.

— Я не смогу показывать тебе свою любовь, когда захочу…

— Я знаю.

— Я всё испорчу, потому что ничего не смогу с собой поделать…

— Да, я знаю.

Олли ухмыльнулся.

Ужин был обременительным из-за того, что Олли находился так далеко после нескольких недель, проведенных порознь. Он сказал, что не трахается, но то, как он смотрел на меня, говорило мне об обратном. Он подмигнул мне, и я глупо покачала головой, как всегда, когда не знала, что еще сделать.