Чтение онлайн

Сегодня они смотрелись слишком гармонично: чёрный как смоль Майкл, привлекающий к себе внимание, и Моника, одетая в офисное красное платье.

— Моя мечта, ты что здесь делаешь?

Моника закатила глаза.

— Джексон, я зайду позже.

Майкл остался в своей привычной позе, исподлобья наблюдая, как четко очёркивает красное платье стройную фигуру Моники, которая никогда не пыталась ее скрыть, как бы сильно его это ни раздражало. Странно наблюдать за человеком, пытающимся показать расстояние между ними, когда ты знаешь всего его вдоль и поперёк. Майкл всматривался в черты лица, будто вспоминая, как когда-то касался губами щеки, спускаясь ниже. Он вспоминал, как Моника улыбалась, когда он приносил ее любимые эклеры в шоколаде, апельсиновый сок и немного чипсов.

Но сейчас перед ним была незнакомка, которая одним только резким взглядом, полным ненависти, проводит между ними едва заметную для других и чёткую для них линию.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась. Нам нужно обсудить некоторые изменения.

— Например?

— Эмили. Я ей сообщил обо всем, но пока…

…

Торт был куплен. Когда нести — Лея не знала. Сидя во дворе дома, она смотрела на детскую площадку, то и дело натыкаясь на бесчисленное количество воспоминаний с Элиз до переезда сюда. Маленький домик родителей, небольшая ограда для папиного огорода (это его давняя мечта), а также украшенные дедушкой качели, которые стояли еще с тех пор, как мама была маленькой, — все это пахло так по-домашнему, что у Леи заслезились глаза от нахлынувших воспоминаний о родном уголке. Несмотря на то что с родителями они обе продолжали общаться, пусть и были на расстоянии, принятие того факта, что детство давно закончилось, возвращало юношескую грусть. И сейчас, сидя на скамейке, Лея будто задавала себе вопрос: как сильно изменились о сестры, которые всю жизнь прожили бок о бок? Стоит ли и им начать отдельную, сепарированную жизнь друг от друга, отвязавшись наконец от старых привязанностей? Стоит ли позволить Элиз выйти в открытое плавание, а Лее — позволить человеку сделать ее счастливой, пусть и боязнь быть опрокинутой крепко держит за горло?

Собрав все свои мысли в кучу, Лея набралась смелости подняться домой. Пусть она и понимала, что Элиз была не права в своих словах, девушка также понимала и то, что могла ей нагрубить не потому, что защищала себя, а потому, что настроение было ни к черту.

— … не нужно. Доченька, пойми, это лишь вопрос времени.

— Да, но…

Лея услышала нежный голос матери, которая успокаивала Элиз, как показалось девушке. Она еще не успела зайти, чтобы увидеть ее.

— Элиз.

Подслушивать интимный разговор мамы с сестрой не было в ее планах, поэтому, нарушив молчание, она вошла в комнату, напугав тем самым сестру. Попрощавшись с матерью, Элиз поднялась с места и направилась прямиком к сестре, не став ее даже слушать. Объятий, продлившихся несколько секунд, было достаточно.

— Прости меня. Прости, прости, прости. — Элиз плакала, закрывая лицо руками. — Прости. Я не должна была вымещать на тебя свою злость. Ты так… много для меня сделала, а я… — она едва не задыхалась от истерики, которая, по ее виду, длилась куда больше, чем одну минуту. — Я не должна была влезать к тебе в душу, но…

— Элиз. — Опустив ее на стул, Лея присела рядом, поставив на стол ее любимый торт — домашний наполеон. — Такое бывает. Я тоже хочу попросить у тебя прощения, что наговорила так много плохих слов. Я не хотела, правда, просто в тот момент… Так много всего навалилось. И так как ты моя сестра… Мы же все равно чувствуем друг друга. Ты беспокоилась обо мне, а я — о тебе, поэтому ты интересовалась моей жизнью, чтобы как-то помочь, если будут трудности, а я не хотела тебе что-то рассказывать, чтобы, как банально ни звучало, не втягивать тебя во все эти передряги.

— Но я хочу в них быть! — завопила она. — Хочу! Ты была права насчёт работы. Я и правда совершенно не реализовалась…

— Элиз, — грубее произнесла Лея, — ты себя слишком недооцениваешь. И ты хочешь, чтобы спустя полгода после того, как тебя чуть ли не откачивали, ты вернулась сразу же в обычную жизнь? Так не бывает. Дай себе время на восстановление. Я рада, что ты хочешь быть полезной, ищешь работу, чтобы мне было не так тяжело, но… Все в порядке. Правда. Тебе нравится то, чем ты занимаешься?

Элиз чуть усмехнулась.

— Конечно нравится, я такими инженерами работаю… Видела бы ты их… — задумчиво и так сладко произнесла она. — Но ты права. Я просто… переживаю за тебя. Я могу задать тебе личный вопрос? Спрашиваю разрешение, как видишь, — рассмеялась она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Оборвав ее на полуслове, Лея принялась готовить кофе и чай, чтобы как следует поговорить с сестрой о собственных чувствах, с которыми придётся в дальнейшем разбираться самостоятельно.

Спустя несколько минут кофе, приготовленный в турке, уже был разлит по чашкам, а чай, с которым Элиз любила есть торты, был залит кипятком, девушки приступили к обсуждению.

— Давай свой вопрос.

— С Заком… все кончено, я так понимаю? — осторожно, боясь спугнуть сестру таким вопросом, Элиз не смотрела ей в глаза. — Не в смысле «вы что, расстались?», а в смысле… Твои чувства остыли?

— Давно, — спокойно ответила Лея, — в тот же день, когда мы расстались.

— Ты не говорила о нем много, буквально пару раз, но ты же с кем-то обсуждала это.

— Обсуждала, — согласилась она, — с бабушкой. Я переживала за маму, так как она могла бы слишком близко к сердцу принять причину нашего расставания, а бабушка, насколько я знаю, имеет в этих делах больше опыта. Только она мне помогла не так, как ты думаешь.

Элиз замерла, ожидая прочувствовать историю, которую слишком давно хотела услышать.

— Тогда я рыдала, мне кажется, несколько дней подряд, — Лея будто начала смотреть на повторяющиеся события новыми глазами, подмечая, насколько сломленной она была. — Я не знала, что мне делать с этой информацией, она буквально съедала меня изнутри. Я постоянно прокручивала в голове его фразу о том, что он что-то чувствует к другой девушке. К другой! До сих пор не могу в это поверить. — Она отпила глоток кофе, усмехнувшись появившейся в груди давней боли, что отчётливо появлялась, когда она начинала говорить про Зака. — Маме я сказала, что хочу погостить у бабушки, но сама просто хотела зарыться в кокон из одеял.

— Помню, как бабушка потом ругалась на тебя из-за этого, только я не понимала, что ее так взбесило.

— Мое состояние ее взбесило, — устало проговорила она. — Мое состояние. Она тогда пришла в комнату, когда я кричала в подушку от боли. Тихо, спокойно присела, совершенно не беспокоясь о том, как мне больно и тяжело. Я ее увидела только спустя время, когда услышала какой-то шорох — это она телевизор решила включить. Бабушка… — рассмеялась Лея, вспоминая этот старый аппарат. — И когда я посмотрела на нее, она мне сказала: «Лея, он хотел с тобой остаться? Он хотел решить этот вопрос?». Я кивнула, так как Зак и правда хотел решить его, он хотел остаться со мной в отношениях. Просто решил честно признаться, что на данный момент ему нравится другая. А после моего признания бабушка выдала фразу, которую я не смогу забыть, мне кажется, никогда: «Ну и ты решила расстаться с ним? С каждым такое бывает. Нужно было принять, это же мужчины. Они такие иногда бывают туповатые… Такие симпатии нужно прощать ради общего будущего. Любовь побеждает все, как говорится: и измены, и всякие влюблённости. Конечно, не избиения там и так далее…»

Элиз поражено открыла рот, слушая сестру.

— Тогда-то я и поняла, что никогда не прощу его. Наверное, это отточенная гордость сыграла во мне, так как я примерно с такими же глазами поднялась с кровати и посмотрела на бабушку, которая в свою очередь ехидно смеялась с меня. Я не могла поверить, что наша бабушка могла такое сказать — вернуться к мужчине, который изменил. Но тогда она решила добавить ещё одну фразу, пока я совсем не слетела с катушек: «Не нравится, да? Не можешь принять такие слова от меня. Не можешь принять, что будешь с таким мужчиной, так как знаешь свою ценность. Вот и реагируй на такие слова таким же образом и никогда не думай вернуться к тому человеку, который не видит твоей ценности». Тогда-то я все и поняла. «Я не про красоту и фигуру, — продолжила бабушка, — для меня это не самое ценное… Я про твой внутренний мир. Ты сильная, боевая, умная, добрая и, что мне всегда нравилось, справедливая. Ты даже куриц наших защищаешь, когда петухи их кусают! Так что всегда, когда у тебя будет какие-то изощрённая мысль вернуться туда, где тебя не ценили, вспоминай мои слова и свою реакцию на них, ведь они — истина».

Лея помнила эти слова всегда, переписав их в свою рабочую тетрадь в тот же день. Она помнила каждое слово, каждое дыхание бабушки, когда она произносила их.

— Это был единственный раз, когда я с кем-то обсуждала Зака. И тогда мои эмоции и правда были истиной.

Только Лею осенило, что теперь-то это не единственный раз.

— Хотя уже не единственный. Я… немного обсудила этот вопрос с Джексоном.

Глаза Элиз загорелись, она хотела расспросить все, но сейчас решила оставить разговор о нем: ее куда больше интересовало состояние сестры.