Чтение онлайн

– Хочу, чтобы с дядей Ки все было хорошо.

Если бы не Клара, я бы уже давно сломался. Просто развалился бы, как пустая оболочка, и остался лежать на полу. Когда такое происходит, рядом должен быть кто-то, на кого можно опереться. И для меня это она. С нее начинается и ею заканчивается весь мой мир.

Раньше мне казалось, что настоящий мужчина должен справляться со всем сам. Не вешать никому свои проблемы, не ныть, не просить поддержки. Но если супружеская жизнь чему-то и научила меня, так это тому, что Клара, тот единственный человек, чью поддержку я не просто принимаю, а действительно нуждаюсь в ней.

Кстати о ней. Клара встает со стула и идет ко мне. Я тут же обнимаю ее крепко, вжимаюсь лицом в изгиб ее шеи и глубоко вдыхаю. Вбираю этот знакомый, родной запах до самого дна легких – и медленно выдыхаю:

– Привет, Красавица.

– Пойдем выпьем кофе? – предлагает она.

Я знаю, что это значит. Это ее способ сказать, что мне пора сделать паузу. Она чувствует, как мне тяжело, стоять вот так, глядя на младшего брата, и понимать, что ты ничего не можешь сделать. Только ждать.

– Ага, пойдем, – киваю я и выпрямляюсь во весь рост. Беру Клару за руку и оборачиваюсь к остальным:

– Мы с Кларой выйдем за кофе. Кому-нибудь что-то принести?

Все качают головой – кроме Мака, он просто поднимает кофейную чашку в знак того, что у него все в порядке. Даже если он далек от этого.

Я перевожу взгляд на Дека:

– Хочешь, мы его возьмем?

У него на коленях Маленький Медведь, весь поглощенный игрой на планшете.

– Нет, с ним все в порядке, иди, отдохни немного, брат, – отвечает Дек, даже не отрываясь от сына.

Я киваю ему и вывожу Клару из палаты. Мы спускаемся к кофейному киоску, а потом усаживаемся за маленький столик на двоих, чуть в стороне от общей зоны. Убедившись, что она устроилась, я сажусь напротив. Она берет мою руку и большим пальцем начинает медленно поглаживать ее тыльную сторону.

– Ну как ты, Папа-Медведь? – слабо улыбается она.

Вот оно. Именно то, что мне сейчас нужно. Только она, и наш сын. Больше ничего.

– Он проснется сегодня. Все будет хорошо. А потом мы вернемся домой и снова будет как раньше.

– Да, Роу, он проснется. А как остальные? Держатся?

– Близнецы есть друг у друга, у них есть друзья, спорт… Им есть на что опереться, чтобы пройти через это. Честно говоря, они, пожалуй, лучше всех адаптировались. – Беру ее руку в свою и начинаю большим пальцем гладить ее ладонь, теперь уже я ее успокаиваю, не наоборот. – Деклан волнуется за Никс. Он напуган до чертиков, но справляется тем, что заботится о других. Он всегда был таким. – Я улыбаюсь с теплом, думая о своем младшем брате. И только потом осознаю: дальше придется рассказать про Мака.

– Я думаю, Мак пьет, чтобы хоть как-то справиться. С той ночи от него несет перегаром. Может, дело в том, что мы узнали про Райли, может – в Ки, а может, и то и другое. Как бы там ни было, я за него волнуюсь. Вчера попытался поговорить с ним, но в ответ получил только злость и: «А как, по-твоему, еще с этим справляться?!» – и он, не дождавшись ответа, просто отпихнул меня и ушел. Уж не сомневаюсь, пошел снова пить.

– Он что, ведет себя неадекватно? Шатается, орет?

– Нет, я согласен, он просто держит себя в руках до такой степени, чтобы мысли его не сожрали. Я не знаю, что с этим делать, Красотка. Мы все, бывает, выпиваем – это не проблема. Но никто из нас не цепляется за это, как за способ выжить.

– Я знаю. Я тоже не понимаю, как поступить.

– Думаю, когда Ки вернется домой, я снова с ним поговорю. Сейчас он никому не вредит, если и выходит куда-то, то домой его кто-то из нас отвозит. Пока пусть справляется по-своему… А я сосредоточусь на Ки.

Допив кофе, мы встаем, чтобы вернуться в палату. Клара останавливается, поворачивается ко мне, встает на цыпочки и мягко прижимается губами к моим. Я крепко, но бережно обнимаю ее за бедра и отвечаю на поцелуй.

– С ним все будет хорошо, любимый. Со всеми будет. Знаешь, откуда я это знаю?

Я снова касаюсь ее губ, и в голове становится чуть тише, спокойнее.

– Откуда?

– Потому что у них самый свирепый, самый заботливый и самый любящий Папа Медведь на свете. Мы все такие счастливчики, что у нас есть ты. И мы все разрулим. Вместе. Ты больше не тащишь все на себе, помнишь? Теперь мы – это ты и я. Мы позаботимся о каждом. Дадим им тепло, защиту и любовь.

Господи, как же я люблю эту женщину. Всего один разговор, два целомудренных поцелуя, и я уже готов снова надеть маску и вернуться в бой. Но пока не можем. Нам не хватает еще одной важной вещи, прежде чем мы уйдем отсюда.

– В безопасности, обещаешь?

– Да, Роу. В безопасности. Обещаю.

Глава 38

Киран

Я что – разбился на байке? Мы попали в засаду? Почему все тело будто после лобового удара? В голове туман, а все внутри – тяжелое, как свинец. Звуки долетают до меня, будто сквозь толщу воды. Я изо всех сил пытаюсь всплыть к сознанию, но что-то тянет обратно в темноту. Почти сдаюсь, когда слышу голос, единственный, который я узнаю из тысячи, потому что слышу его уже двадцать один год. Мак. Я не понимаю, что он говорит, но по тому, как дрожит голос, как срывается на панике, ясно одно, он в ужасе и зовет меня. Напрягаю волю, через боль, будто мне грудную клетку раскаленным ломом пронзили, и, скрипя зубами, заставляю себя открыть глаза.

Похоже, никто еще не заметил. Братья стоят неподалеку, разговаривают вполголоса, напряженные, настороженные. Клара сидит на стуле рядом, держит Ретта у себя на коленях. Рядом со мной кто-то спит, уронив голову прямо на мою раскрытую ладонь. Нет, не кто-то – это Никс. Имя всплывает в сознании шепотом, будто издалека. Ее мучители. Райан. Ее мать. Мои братья. Что, черт побери, произошло? Держать глаза открытыми – адская пытка. Все тело просит обратно в бессознательность, просто еще на минутку. Я почти позволяю себе провалиться обратно, но вдруг по комнате проносится тихий голос Ретта – мягкий, детский, и поразительно четкий в этом мареве.

– Дядя Ки? Ты проснулся? Ты же не заснешь снова, да?

Ну вот и все. Сердце – в щепки. Через обожженное горло выдавливаю хриплый шепот:

– Нет, Медвежонок. Я не сплю.

Все, кроме Никс, тут же вскидывают головы. Комната взрывается голосами, все говорят разом, но я не свожу глаз с ее спящей фигуры и тихо бросаю:

– Шшш.

Мгновенная тишина.

– У меня раскалывается голова, и не смей ее будить. Она выглядит измученной.

Первым заговорил Мак:

– Она не отходила от тебя с тех пор, как тебя подстрелили. У нее сотрясение, но она все это время, пять гребаных дней, сидит в этом чертовом кресле.