Чтение онлайн

– Сотрясение?! – прошептал я, почти сорвавшись на крик. – Вы о чем вообще говорите?

Все взгляды устремляются на Роуэна. Он медленно подходит к кровати, будто идет к дикому зверю, который может укусить в любой момент.

– Ки, ты вообще что-нибудь помнишь? Что случилось?

Очень хочется рявкнуть: «Да хрен его знает, может, ты мне расскажешь?!» – но сдерживаюсь. Он не виноват, что мне сейчас пиздец как больно.

– Ни хрена не помню. Говори уже, что, черт возьми, происходит.

Сердце на мониторе начинает колотиться как бешеное, пронзительный писк разрывает голову сильнее, чем раньше. Я действительно ни черта не понимаю, что с ней произошло, и это пугает больше всего.

– Мы поехали забирать Райана у того ублюдка, биологического отца Никс, – начинает Роуэн, голос дрожит, пропитан страхом. – Ее мать они тоже держали взаперти. Один из них – дружок папаши – ударил Никс по голове рукояткой пистолета… А потом выстрелил в тебя. В грудь. Пуля прошла в сантиметре от сердца. В одном, мать его, сантиметре, Ки.

– Со мной все нормально… – выдыхаю я, но сразу перехожу на шепот: – А с ней? Ее вообще кто-нибудь осматривал? Ей голову проверяли? Там нужно сделать ренген?

Монитор снова начинает пищать чаще, как будто повторяет за мной

– Она была первой, кто вернулся с Роуэном, как только тебя прооперировали, – отвечает Мак, и в голосе у него слышится недовольство. – Я лично видел, как она покидала это кресло всего пару раз, и то только в туалет. У нее серьезное сотрясение, Ки. Честно, ей самой бы в постель, а не дежурить рядом с тобой.

Я пропускаю мимо ушей его тон. Сейчас не до этого.

Моя Храбрая девочка начинает шевелиться рядом. Осторожно вытаскиваю ладонь из-под ее головы и начинаю массировать кожу на затылке. Сразу нащупываю шишку сбоку – четкая, тугая. Мысленно ставлю галочку: ни при каких обстоятельствах не трогать и настаивать на скане головы.

Наклоняюсь ближе и шепчу:

– Эй, Храбрая девочка.

Ее глаза распахиваются и тут же встречаются с моими.

– Ки…

Она часто моргает, будто проверяет – не сон ли это. Я был в отключке всего пять дней, а не пятьдесят. Почему все ведут себя так, будто я воскрес из мертвых? Стоит только выдернуть эти капельницы, и я на ногах.

Быстро оглядываю свою девочку, на правом виске у нее здоровенный кровоподтек. Глубокий, багровый. И снова внутри закипает ярость.

– Можно нам побыть наедине? – поворачиваюсь к братьям.

Четверо молча кивают и направляются к двери. Но один – нет, Мак остается стоять, скрестив руки на груди, сверлит меня взглядом, как будто я только что посмел что-то ужасное.

Все остальные выходят, пообещав скоро вернуться. А он не двигается с места.

– Я не уйду.

– Нет, уйдешь. – Спокойно, но жестко. – Хочешь, сядь прямо за дверью, но мне нужно поговорить с ней наедине.

Мак фыркает раздраженно, резко разворачивается и, наконец, уходит. Отлично. Разберемся позже. Сейчас – только она.

Поворачиваюсь к ней, мягче, чем до этого за весь день:

– Иди ко мне, Mo Stoirin.

Она молча забирается на кровать и устраивается у меня под боком, прижимаясь к правому плечу, левое занято проводами, датчиками и капельницами. И в ту же секунду я снова чувствую себя целым.

– Я думала, что потеряла тебя… Киран, я уже несколько дней живу в ужасе, все время казалось, что мне придется прожить остаток жизни без тебя. А я не смогу. Я многое умею делать одна. Я могу сражаться. Я умею постоять за себя. Я справлюсь с этим, но только если ты есть на этой Земле. Без тебя – нет. Я так люблю тебя, что просто не вынесу, если тебя не станет…

На последнем слове ее голос срывается. Ломается.

– Все хорошо. Я здесь, ты – здесь, с нами все в порядке. И я так чертовски горжусь тобой. Ты сама расправилась со своими демонами. Не каждый способен на такое… а ты смогла. Я так сильно тебя люблю, Феникс. Я вернулся ради тебя, детка.

– Что значит… вернулся? – ее голос дрожит.

– Я был с Па и Ма. Разговаривал с ними. Обнимал их. Я хотел остаться… правда хотел. Но не смог. Я не мог бросить тебя. Я должен был вернуться. Я поклялся остаться.

Я чувствую, как ее слезы пропитывают мой бок, горячими каплями стекая по ее щекам.

– Прости, что напугал тебя. Клянусь, с этого дня на каждом задании я буду в бронежилете. Без вариантов.

Она всхлипывает, но улыбается сквозь слезы, выдыхая со смешком:

– Думаю, даже если ты не захочешь, братья тебя сами впихнут в этот чертов бронежилет. Я боялась до чертиков… но они тоже. Вы же команда, Ки. Вы – единое целое. Без тебя им никак, так же как и тебе без них, когда вы не разговаривали друг с другом. Мак отсюда вообще не уходил. Деклан – только на работу. Роуэн – чтобы отводить и забирать Ретта из школы и укладывать его спать. Близнецы исчезают ровно настолько, чтобы успеть в школу и на тренировки, а потом – снова сюда. Даже тем, кому повезло остаться в коридоре, важен каждый час. Они не заходят, но просто хотят быть рядом. Ты даже не представляешь, насколько тебя любят, малыш.

– Может, меня и правда любят до безумия, и я за это благодарен. Но все, что мне нужно… это твоя любовь.

Она улыбается, утыкается носом мне в шею и прижимается крепче, будто боится, что я снова исчезну. В груди ноет. Теоретически, это, наверное, разрез по грудине. Но я-то знаю – не от него боль. А оттого, что она страдала целых пять дней, а я не мог ничего сделать. Не мог защитить, не мог утешить. Все это время за ней присматривали мои братья, потому что я лежал беспомощный… И вот именно от этого сердце и болит сильнее всего.

Никс засыпает почти сразу. Дыхание выравнивается, а глубокие тени под глазами говорят сами за себя – она выжата до предела. Тихо, почти неслышно, в палату возвращаются Мак и Деклан.

– Близнецы ушли на тренировку, – говорит Дек, – а Роуэн повез Клару и Медвежонка домой. Райан – в приемной. Ждет, когда ты скажешь, что можно зайти. Он не уходил, Ки. Поехал за нами и все это время просто сидит и ждет, чтобы кто-то объяснил, чем он может помочь. Он отказался приходить сюда, пока ты не очнешься.

Я смотрю на них обоих, непонимающе.

– Почему? Он такой же брат, как и вы. Почему он не зашел?

– Он не переносит больницы, ты же знаешь, – напоминает Мак, голосом уставшим и тихим. Потом добавляет, почти шепотом: – Ты знал про Райли?

Голос ломкий, надломленный, как в тот раз, когда я тоже лежал на грани.

– Да, братишка. Джеймс рассказал нам накануне. Мы собирались всех собрать и все рассказать, когда вернемся домой. Мне жаль. Очень жаль.

– Все нормально. Я хочу ее найти. Привезти обратно, чтобы Тео и Элль могли попрощаться как положено. Чтобы похоронить ее рядом с матерью.