Чтение онлайн

— Это не…, — пытается перебивать.

— Это да. Ты под меня себя клеймила, — перебиваю четко, прикладываясь носом к макушке.

Скрепляю обручем под грудью, с приоритетом восстановиться. Она меня слабо говоря убила. В хорошем смысле разнесла. Ненавидя такие рисунки на свое тело, не переносят. Пусть я и медленный газ, но оборачиваюсь в шелковое тепло, прекращая заниматься самоистязанием.

Пробирается в меня Змея, скручивается в пушистым комком в нутро. Вибрирует неистовой силой, отбирая пространство. И не чувствую себя, только её всеми клетками потребляю.

— Тимур, мне больно, — Карина морщится.

Роняю воспаленный взгляд на стекло и наше отражение. Змея моя, блять, не телом обнажена, маску стервы снесло. В моих руках поломанная девчонка, потерявшаяся во всем, включая свои желания.

Ебаный стыд, как мясо вырывает. Как её трахать-то в таком изнеможении?

Осаживаю себя. На остаточных волевых, отрываюсь и заглушаю манию. Каринка не подстилка. Определенно сучка. Крутит вдоль и поперек, но это не мы такие – жизнь такая, что не продышаться через смердящий тлен.

Нахуяриваю пятерней волосы. Лопатки кидаю к стене, в поисках охлаждения. Я закипаю, раскаляюсь. Исхожу паром, поэтому понятно отчего сушняк дерет слизистые.

— У Лавицкого есть недвижимость? Дом, квартира, что угодно. О чем он не распространяется. Держит в строжайшем секрете от посторонних, — загоняю Карину в тупик вопросом и тем, что голос у меня хрустит, на скорости переключения от эмоций в дело.

По бумагам я его все движимое и недвижимое прошерстил. Сам он ни в какие злачные тайники не наведывается. С Давлатом поочередно нарушку ему обеспечиваем. Охранник по четным, я по нечетным дням, а в праздники на пальцах раскидываем кому выпадет честь приглядывать за «интересным» муженьком. Камень, ножницы, бумага. Сортируй хоть до посинения, но Арсений нигде и ни в чем не прокалывается. Чистый, блядь, как пасхальный кролик.

Каринка у меня, а значит Даву вынужденно придется через другое место в клоаку маньячины проталкивать.

— Арс ничего мне не рассказывает. После смерти Германа, совсем перестала его узнавать. Их бизнес заморожен, там такие условия, что второй дольщик не имеет прав в одностороннем порядке. Лавицкий понятия не имел, как твой отец завещанием, оставляет партнера на голых процентах от прибыли. Доходов нет, зато расходы, — нагибается, поднимая с пола покрывало. Прижимает к груди, — Особняк в аренде. А там, где Арс жил до Леви, он продал, чтобы перекрыть кредиты, — хмыкает огорченно, — К чему этот вопрос?

— Когда нащупаю что-нибудь, обязательно поделюсь, — не желаю впустую разбрасываться домыслами.

Мой замудреный донор спермы вертел на своих чистоплюйских понятиях всех. Творил такое, что невольно вздрогнешь. Вырезал бы имя Германа из своих генов, но не дано. Ваньку он записал своим сыном. При том, что после моего появления на свет, озаботился бесплодием. Ваньку родила Ада. И Ада Мятеж единственная женщина, которую Стоцкий любил. Завещание всегда можно оспорить, предъявив наследника.

Каринка подозрительно щурится. В этом мы с ней поразительно похожи. С полуслова понимает о ком я сейчас думаю. На ясную голову мы с ней без сложностей пересекаемся. Да и трагедии не делает, когда молчу. Про няньку свою она так и не переспросила, приняв мои планы за неотвратимую данность.

По ощущениям сейчас. Змея та самая тихая гавань после десятибалльного шторма.

Протягиваю к ней руку, нацелившись подтащить к себе. Я не особо скромный и замечаю незначительно прикрытую совершенную грудь. Сосок припрятан под занавеской. Мысленно я эту лабуду, как цепной пес, изголодавшись, треплю зубами, добираясь к лакомому кусочку плоти. Бедро заманчиво выставлено.

Она вся привлекательно позирует. Не спецом. Нет. Порода у Каринки знойная. Совращает мои зверские устои тем, что есть.

Звонок трещит и бьет по рукам.

Опускаю, сжав кулаки. В такую рань…Кто бы это отважился.

— Кто там? — Змея вскидывается, словно подслушав мои мысли.

— Сейчас узнаю. Из ванны не выходи, — приказываю ей.

Выхожу в коридор. Карина вылетает следом, проверять Виталию.

= 34 =

Давлат на не приёмные часы клал большой и толстый. Пропаливает угрюмо, но за порог его не пускаю. У нас в резервации мнимая идиллия. Там у меня недолюбленная Каринка в одном покрывале на голое тело маячит.

Я в образе злого и страшного хранителя очага, опечатываю дверные косяки. Неосознанно торможу, вбирая на слух мурлыкание в глубине квартиры. Карина еле слышно напевает доче всякие нежности. Слов не разбираю, сосредоточившись на интонации. Дуэт довольного агуканья и её, моей Змеи голос, как что-то паранормальное.

Пиздец, как просто и быстро утаскивает на облако.

В этой полупьяной вате, стараюсь вклиниться в русло.

— Может пустишь и обсудим за кофе с какого долбаного фетиша, ты все перекроил? — засунув пальцы в петли на ремне, одинокий рейнджер зол почище моего.

Вчера разбор полетов не состоялся, и он заявился достать тепленьким из постели.

Дерьмовый выдался вечер буквально по кривой пизде импровизировали. Банально скинуть тачку Карины с дорожного моста и спалить, но Лавицкий бы пораскинул мозгами и просек, что ему нахуевертили обманку, а жена сбежала. Из доступных тел и более-менее похожих на Карину, в наличие только Кира.

Может и подло с моей стороны над мертвой нянькой глумиться, но её уже не спасти, а у Давлата свои подвязки в органах. И он эти случаи найденышей с красными лентами и явными признаками удушения отслеживает по свежаку, в надежде найти сестру и похоронить по-человечески.

Киру в лесочке какой-то молодняк обнаружил, недалеко от фазенды Проскурина. Подкупленный мент по горячему следу оповестил Давлата. Там, несомненно, налицо схожесть территориально, да и девка была вусмерть загнанной. Сколько их таких, как грибы, в сезон кровавых дождей находили. Ни одна продажная тварь не почесалась связать трупаки проституток и господина Мирона.

Жить Кира любила и жить красиво, но недолго. И это я ее подсунул нянькой, проверяя теорию, которая, к несчастью, оправдалась.

— В мой дом сомнительные лица не вхожи. В забегаловке снизу жди. Сейчас оденусь и спущусь, — мрачно раскатываю перед Давлатом короткий путь на выход.

— Заодно подумай, как будешь выкручиваться, а то могу и обратно твоих беглянок под фанфары вернуть туда, откуда изъяли.

— Плохая шутка, всадник. Не ты один тут яйцами трясешь. И не ты один в зачистках под ноль развлекался. Масштабы поменьше, но сколько летит пуля в ахуевший лоб, я знаю, — ощетиниваюсь в ответ, ужесточая мускулы на харе.