Чтение онлайн

На коробочке — в тренде минималистической гельской моды — только сенсорная кнопка и два индикатора. Еле различимая сетка какого-то детектора по периметру. В неизмеримо короткий миг Берт безоговорочно поверил, что Айрин всё-таки сможет вернуться домой.

Что же эта дрянь такое улавливает, интересно бы знать…

— Стёпчик сказал, что эта штука чует тёмную материю, — сказала Айрин, явно довольная произведенным эффектом.

Берт так и не понял, он вслух спросил или она угадала вопрос, как не раз бывало. Решил не выяснять. Слишком уж новости… Сначала мухи, потом аксионы…

Да кто ты такой, милый Стёпа? И во что ты, заешь тебя йорн, втравил Айрин?!

Сплошные вопросы, которые даже нельзя произнести вслух.

***

— Не надо было их отпускать.

Гриша в неясном томлении бегал по комнате. Сэм провожал его метания в меру отрешённым взглядом. Стас за столом ковырялся в блоке питания сигнализации. Толстые грубые пальцы двигались с удивительной точностью. Ожидающий своей очереди на разрядку мух дремал возле его локтя.

— Не мели ерунду, Гриша, — проворчал Сэм. — Ты же знаешь, что силой никогда ничего хорошего не бывает. Нам нужны единомышленники, а не пленники. Побродят недельку и вернутся. Стас ходил? Ходил. Вернулся? Вернулся. Даже раньше, чем через неделю.

— Пять дней, — донеслось от стола. — Но Берт сможет дольше.

— Вот! — Гриша взмахнул изящными руками. — Берт очень странный. Не знает элементарных вещей, считает, что буржуазные революции в Европе прошли в начале семнадцатого века, а Наполеона Бонапарта вовсе не было. Не было, представляете?

— Гриша, мы же уже вычислили, что в разных ветвях может быть разный ход…

— Но не настолько же разный!

— Гриша, всё что угодно. Загибы, инверсии… Кратные витки в ветви Сони помнишь? С повторами событий той же античной истории?

От невозможности доказать то, что чуял печенью, Григорий попробовал сцапать муходрона на лету. Не получилось. Тогда сменил тактику:

— Ладно, Яхве с вами. Но всё равно Берт странный. Иногда может выдать что-нибудь на уровне доктора наук. При знакомстве говорил, что городской, служащий отдела статистики какого-то госучреждения. Как он так хорошо лес знает? На каникулы к бабушке ездил?

— Хобби, — возразил Стас раньше, чем Сэм открыл рот. — Ты тоже в котельной работал…

— Это было временно!

— Может, он тоже временно. А постоянно ты жил только в вирте.

Гришино лицо на миг приняло мечтательное выражение, но тут же скривилось, словно от кислого.

— Станислав, не сейчас. Ты же знаешь, гад, что за сутки нормального, высокоскоростного вирта я отдам пять лет жизни здесь и не поморщусь.

Стас пожал громадами плеч и наконец-то извлёк отработавшего муха из плена. Мух побегал по столу, разминая намятые клеммами лапки, и неуверенно взлетел под потолок. Свежий состайник занял его место.

— Жаль, что нельзя через них следить, — подал голос Сэм, про которого друзья слегка подзабыли. — Это бы столько проблем решило…

Гриша хмыкнул и снова затосковал:

— Для примитивного маячка мне всего пару деталек не хватает. Резистора на ноль пять и пары конденсаторов… Я даже, каюсь, ещё раз обшарил вещи Берта, может, завалилось в уголок… Но нет, увы. Нашарил только какую-то трубу, чёрт его знает, зачем она, и кучу медяшек. Тоже — зачем бы? Одну взял, на провода. С Фирсом раскатали на проволоку, красота…

Стас заржал.

— Гриша! — возопил Сэм. — Ты учёный! А ведёшь себя, как уголовник какой-то!

— Я для дела! Не для себя! И только одну, грамм на двести. А там их кила на два лежало. Вполне могла потеряться и сама по себе. И вообще, на сворованных мух ты не жаловался, а тут двести медяхи, смешно.

— Поседею я с вами, — вздохнул Сэм, смиряясь со случившимся. — Один ворует, другой состоит из сплошных загадок…

— А у кого-то гена бабли нет, — перебил Стас, откладывая работу. — Давайте лучше так. Если через неделю не вернутся они с Айрин, вышлем поисковую группу. А сейчас давайте поговорим про ту йорни, ну, «долгожительницу». Всё мне одна штука покоя не даёт.

— Какая? — мигом переключился Гриша. Он был готов к новому диспуту.

— Джек обмолвился, что крылья у неё были какие-то мелковатые…

Глава 10. Если крылья тяжелы

Ты — ты — ты — ты — пробуй думать о другом,

Бог — мой — дай сил — обезуметь не совсем.

(Пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог.)

Нет сражений на войне. Редьярд Киплинг

Гелио

Мат снова треснул по лопаткам. По идее, особый упругий слой, которым мат был обтянут, должен смягчать и гасить удары, но Берт с уверенностью мог сказать, что ни ёжика он не смягчает и не гасит. Ему было, с чем сравнивать: пару раз увлёкшийся инструктор ронял его просто на дощатый пол и разок сгоряча приложил об стенку. Практически никакой разницы. Всё то же чувство, будто из лёгких вынули воздух и завязали сдувшиеся тряпочки вокруг позвоночника. А сейчас ещё и губу расквасил.

Инструктор коротко рыкнул и потянул Берта вверх. Сидевший на низкой скамье Василь покачал головой.

— Та хватит с него, — сказал с лёгкой укоризной. — Ты же видишь, сегодня дела уже не будет.

— Вижу, — безнадёжно сказал инструктор. — Но надо продолжать. Неделя осталась, а конь не валялся.

Василь присвистнул.

— Я не научусь за неделю, — пробормотал Берт, тяжело переводя дыхание. — Хоть с конём, хоть без. Нет способностей…

Он хотел добавить, что сил и желания тоже нет, но не добавил. Умом понимал, что ребята Михеля хотят ему добра. После того дня, когда Берт положил грязный берет в корзину с мёртвыми перьями, что-то изменилось. Внешне почти незаметно (вояки и так неплохо к нему относились), но на уровне ощущений — несомненно. Если бы случилась в эти дни ещё одна Последняя битва, Берта взяли бы наверняка. В чём дело, он понять не мог, просто принял как факт.

— Тебе надо выжить, дохляк, — в сотый или тысячный раз повторил инструктор. — Чтобы выжить, надо драться. В стойку.

Берт потянул воздух пополам с кровью сквозь стиснутые зубы. Получился всхлип. Ничего, губу и синяки Пети залечит за несколько минут.

— Стойте. — Василь поднялся. — Командир, он ритм не чувствует вообще. Дай-ка я попробую.

Вот Василь его ещё не бил. Берт истерично хихикнул. Какой ритм? У него выдрали половину органов чувств, он не чует полей ни живого, ни мёртвого, зрение урезано до куцего диапазона частот… Ритм. Святые ёжики, ритм ему.