Чтение онлайн

— Что такое? — Пети тоже невольно заулыбался.

— Та вот, — армеец утёр набежавшую в уголок глаза слезу, — в шестнадцать Последних Битв ходил, а ни разу не проверял, выдержит ли крыло прямой из плазмомёта. Тупо в голову не приходило. А дома вот взял и проверил. Ребятам расскажу, они оценят.

Улыбка на лице Пети застыла карнавальной маской.

«Гелио» и «опасно» — это антонимы в сознании любого гела. Здесь не запирают дверей, оградки вокруг домов символизируют границы личного пространства, а не защиту от внешней угрозы. Детские стаи бегают где хотят, задача куратора — просто знать, где они в данный момент, но ни в коем случае не ограничивать. Гелио — зона полного и абсолютного комфорта для любого гражданина. Кто угодно из них, окажись рядом с домом Пети этой ночью, просто не понял бы, что происходит. Не среагировал, стоял бы тем самым пресловутым Лотовым столпом, не в силах даже осознать, принять происходящее на его глазах. Любой, кроме тёртого ангела или армейца. Недаром же они отлично ладят. А кстати…

— А кстати, Василь, что ты здесь делал?

— Та инструктор просил узнать, как малый запустился, — хмыкнул Василь. — Я говорю, набери, мол, по комму, а он такой, не барин, ножки не оттопчешь. Не любит он, параноик, пользоваться Сетью без крайней нужды. А мне что? Однохренственно к девчонке своей ходил, заглянул вот на обратном пути.

— Вовремя заглянул, надо сказать. — Пети нервно сглотнул. Нападение в любой ветке, да где угодно ещё, он бы воспринял гораздо спокойнее, не в первый раз. Но дома… Нет, бред какой-то. Перья единственного крыла будут ещё долго напоминать о весёлой ночке вонью горелого.

— Ага, — не стал спорить Василь. — Кому ж ты так мозоль оттоптал, а?

Пети пожал плечами. Кто-то ждал его возле ловушки, чтобы добить наверняка. Конечно, лучше, если бы смерть наступила от «случайного сбоя энергоконтура». Даже сам Пети сперва на поломку и погрешил. Коснись он той нити грудью, временным параличом руки не отделался бы. И сигналка дежурным по городу оказалась неисправной, то есть быстро вытащить из комы не успели бы. Дом на отшибе даже по гельским меркам, соседи далеко, не услышат. Но неизвестный был готов и на откровенное убийство, которое ни с чем не спутаешь.

— Берт нормально отправился, — медленно проговорил Пети, чтобы увести разговор от вопросов, на которые не мог ответить. — Вам приветы переда…

Пети осёкся, поражённый странной мыслью.

Гелио перестал быть безопасным местом. А может, и не был никогда.

— …вал. И еще, Василь. Поберегите Дани.

Армеец вытаращил глаза:

— Та что он, маленький, или что?! Та он сам кого хошь…

— Я серьёзно. Думал, ерунда, но раз плазмомёт пошёл в дело в Гелио… — он многозначительно не договорил.

Василь захлопнул рот. Машинально накрутил чуб на ухо.

— Л-ладно, — выдал наконец. — Но если инструктор «бережение» заметит, я сразу скажу, чья это идея. Нехай тебе башку откручивает.

— Идёт. Поужинаешь со мной? Есть картошка, котлеты и салат какой-то.

Василь выразительно приподнял бровь.

Ну да, глупый вопрос. Армеец, который откажется пожрать — явно ненастоящий.

Глава 13. Нестабильность

И когда нам на головы шквал атак

(То с похмелья, а то спьяна),

Мы опять-таки знали:

За что и как,

И прикрыта была спина. Александр Галич

Паола

А ведь отец предупреждал. Говорил: «Когда-нибудь они пролезут сюда, Сэм. Это вопрос времени. И в данном случае оно не на нашей стороне». Но Сэм надеялся, что отец ошибается. Единственный раз в жизни — ошибается. Он понимал, что эта надежда — от безнадёжности, знал, видел, на что способны существа с крыльями и ему рассказывали, что могут те, другие, с рогами. Если они действительно найдут способ прорваться на Паолу, то община не выстоит и дня. Может, и не перебьют, но… Вечная невидимая табличка на груди: «Второй сорт. Уценка». Вечное унижение. Лучше бы перебили.

Встреча с Захарией Смитом навсегда изменила жизнь их семьи, перевернула вверх тормашками мир, полностью поменяла систему ценностей. До восьми лет Сэм боготворил футболистов высшей лиги, считал их чуть ли не небожителями. Читая записки отца, понял, что футбол — ерунда, просто игра, способ скоротать время с приятелями, поорать, ни о чём не думая. Ему всё ещё было восемь, когда он вдруг стал взрослым. И мама жива-здорова, и папа жив, просто далеко, а Сэм перестал быть ребёнком навсегда.

При ближнем знакомстве — после маминых похорон — голубоглазый Зак оказался неплохим парнем, ровно таким, каким его запомнил пока-ещё-ребёнок Сэм Петерсен. Ни на йоту не поменялся, даже пыль на башмаках, казалось, та же самая. Выслушал, без соплей пособолезновал потере. Без лишних кривляний согласился отправить к отцу, не стал делать вид, будто не знает, в чём дело, хотя Сэм этого сильно боялся. Не жалел, как маленького, не отговаривал, не сюсюкал, как тётя Катрин и дядя Фиц. Коротко рассказал про Большую Войну гелов и йорнов, про Паолу и разведку. Только раз переспросил, уверен ли Сэм в своём решении. Сэм ещё подумал, что в иных обстоятельствах не отказался бы от такого друга.

Гелио потряс юного Петерсена до глубины души. Конечно, ему показали не всё, но и увиденного хватило. Высоченные гелы с лицами неземной красоты и совершенными формами тел, с лучистыми очами, с крыльями, чьи мягчайшие перья так и хотелось погладить. Летящие линии зданий и мостов, башни, похожие на музыку, бесшумные кары, которые могли летать по небу, ездить по земле и плыть по воде. Кары просто стояли на обочинах дорог — бери, если надо, пользуйся. Пружинящая под босыми ногами трава, огромные парки, звери, гуляющие где захотят (или так казалось). Любая одежда, любая еда, какую пожелаешь, стоит только выбрать в синтезаторе. Бесплатное изобилие всего, объёмные интерактивные программы по телеку, в которых можно затусить самому. Рай, настоящий рай, куда лучше всего, что показывали в качестве светлого будущего фантастические фильмы.

Очарование эдема разбилось об одну-единственную фразу. В гигантском Здании, набитом чудесами, его представили специалисту по хронопереброскам. «К нам ещё один зелёный ифер, Меф!» — весело сказал златокудрый гел по имени Людвиг, легонько подталкивая подопечного в спину. Темнокожий Мефодий наградил весельчака хмурым взглядом и тот быстро осёкся, но слово — не воробей. Вылетело уже.

Ладно, «зелёного» Сэм был готов пропустить мимо ушей. Он действительно вырос тогда, семь лет назад, и понимал, что зелен, а на правду обижаться грех. Но интонация…

Так говорят о вещах. Или каких-нибудь лабораторных зверушках — крысах там или морских свинках. О расходном материале, одним словом. Второй сорт, почти мусор.

И ещё слово «ифер». Он больше ни разу не слышал этого слова на Гелио, скорее всего, оно не предназначалось для людей. Возможно, оно не несло негативного смысла, но Сэм совсем недавно изучал на школьном факультативе языки программирования. «If» — оператор ветвления. Некое действие, возможное, если…

Изображение-карту Древа ему показали в том же Здании, мельком, отделавшись каким-то невнятным комментарием. Отец потом объяснил. «Иферы» встали на своё место, как паззл в картину с Бруклинским мостом. Правда оказалась тяжелой и кислой на вкус. Сэм смирился с ней нескоро.

«Нам нужны свежие силы, — говорил отец, — но если появится хоть малейшая возможность закрыть Трещину — даже не думай, Сэм. Закрывай». Но если сам Джозайя не смог придумать, как это сделать, то какие шансы были у остальных?

По словам старожила Зандера, когда-то пробовали заложить Трещину камнями и брёвнами. Не помогло. Первый же переход просто вымел примитивную затычку. Частично испепелил, частично разбросал в радиусе метров пятидесяти. Больше не пробовали. Петерсен-старший посмеивался над наивностью предшественников, поминая какие-то несчётные мегаджоули, и Сэм посмеивался за компанию с отцом.