Чтение онлайн

— Жаль, конечно, — вздохнул он, — что этот фокус не сработает с Граалем. В прошлый раз рядом с ним Стёпино изделие чуть дотла не сгорело…

— Это когда оно включено было, — перебила Айрин. — А когда контакты поплавились, разомкнуло, значит, и ничего, дальше не горело.

В её словах был резон, но Берт никак не мог свести воедино обрывки информации и прийти к каким-то внятным выводам. Шкодливые руки Айрин, шарящие под его рубашкой, размышлениям отнюдь не способствовали.

А Грааль уже совсем близко, и надо было быстрее решать.

— Давай сначала я попробую полезть без ничего, а потом, если не…

Вышколенный первым хозяином Воронок остановился так резко, что Берт чуть было не прикусил язык. Влажная земля брызнула из-под копыт, заляпав обувь всадников.

— Что за нафиг, — проворчала Айрин, выглядывая у Берта из-за плеча.

Берт уже понял — что, но не мог решить, как реагировать. Разве что нашарил рукоять притороченного к седлу рыцарского меча.

— Это я, Берт, — сказал учуянный «нафиг», выходя из-за густого переплетения ивовых ветвей. За его спиной плескала река. — Расслабься, будь добр. Я вас ждал.

— Я думала, что ты будешь своему… приятелю помогать, — проворчала Айрин. Она ловко соскочила с Воронка, и Берт тоже слез на землю.

Серенький день глушил краски окружающего мира, но Пети казался особенно выцветшим. По лёгкому наклону вправо, в сторону уцелевшего крыла, Берт догадался, что ангел едва держится на ногах. Конечно, столько отмахать на своих двоих наперегонки с конём, не восстановившись толком после травмы.

— Надеюсь, что никто из посельчан Даниилу под руку тоже не полезет, — любезно отозвался Пети, демонстрируя одновременно боевой задор и миролюбие. У него часто получалось совмещать несовместимое. Смешливо хлюпнула река.

— Ты уже Грааль посмотрел? — спросил Берт, меняя направление беседы.

— Нет. Не могу подойти ближе — шатает.

Пети говорил с улыбкой, но едва ли шутя. Он уже дважды чуть не погиб на Паоле — какие шутки. Грааль высосет его до дна в считанные минуты. Этот мир был враждебен к гелам и неприязни не скрывал.

— Ну да, твоё крыло… — смущённо пробормотал Берт, не зная, куда девать глаза. Надо же было ляпнуть такую бестактность.

— И не только. Ты знал, что у гелов часть тканей в грудных мышцах переформирована в фотоволокно? Немного в процентах, но без этого наши тела не смогли бы удерживать крылья.

Берт покачал головой. Он не знал. Может, мельком слышал, пропустив мимо ушей. Ему не было дела до грудных мышц. Да и до многого другого… Оставалось только удивляться, до какого мизера из огромного, полностью открытого для познания Гелио ему было дело.

— А я знал, но всё равно прохлопал, — грустно признался Пети. — На том чуть не погорел, причём буквально. Эти мелкие дряни медленнее разогреваются, зато и остывают до-олго, и без разницы, сколько перьев снаружи. Хорошо, у армейцев другой силовой контур, а Дани так вообще случай уникальный… Мнда. А мог бы я задуматься, какого ёжика мне в первый раз было так плохо — с одним-то уже крылом.

Берт не понимал, зачем Пети рассуждает о сравнительной гельской анатомии и прошлых промашках, когда надо думать совсем о другом.

— Это я к тому, — сказал Пети, в очередной раз вклиниваясь в его мысли, — что замороченная ошибка при решении сложнейшей задачи может быть исправлена очень простым, даже примитивным действием, как то — замачиванием в холодном ручье на манер грязных подштанников. Кстати, леди, благодарю за идею.

Айрин, к большому и не очень приятному удивлению Берта, слегка порозовела. Совсем как Саррочка, когда Пети отвешивал ей дежурный комплимент.

— Не для тебя придумывала, — сказала она, — ну да не жалко. Ты бы сел, калека, вот тут на брёвнышко. Или тебе нравится падать, что ли?

*

Да, Грааль — путь в нулевую точку. Иначе не может быть, даже Габи сообразил. Хроногипсометрическое распределение тёмной… ладно, Айрин, уже заткнулся и перешёл к делу. В общем, насколько я могу понять, Паола — это точка динамического равновесия — Айрин, я честно хотел попроще! — между нулевой и текущим стволовым временем. Между фотоэнергией и тёмной. Ага, как встречные течения, точно. Сначала напор снизу был слабым, потом, за счёт распада ветвей, тёмная накапливалась, и точка Паолы приблизилась к стволовому времени настолько, что гелы докопались до Трещины. Я сравнивал параметры переброски за пятьсот лет — они постепенно менялись, причём в сторону облегчения процесса. Даже парные переброски стали возможны. Нет, не только я. Гоча писал, что стабилизация Трещины может быть связана с её эксплуатацией и усовершенствованием оборудования, повышающим вероятность туннельных переходов. Расчёты и моделинг приводил вполне на уровне. Но он считал зависимость линейной, а это неверно. На последнем временном участке она заметно загибается вверх, и это не погрешность. Точно так же, как диаграмма роста случаев «синдрома четвёртого греха». Я потом расскажу, Айрин, хотя теперь все синдромы до ёжиковой задницы. Главное, что… Да, Берти, мы не сможем это остановить, даже если обрубим все ветви сразу и сегодня. Наоборот, ускорим в разы. Грааль — последняя надежда. Последний предохранитель, который Древо смогло сохранить и подсунуть нам, дуракам. Не знаю, и никто не знает. Бабилон, должно быть… Только на месте решать. Тебе решать, Берт.

*

— Но ты же говорил, что лет двести ещё есть, — Берт робко нарушил затянувшуюся, разбавленную только шелестом ивовых ветвей и всхлипами реки, паузу.

— А? — вскинулся впавший было в задумчивость Пети. — Да, наверное, у Гелио даже больше есть. За Паолу не поручусь, тут своё время, мы только с интервалами перебросок чуть-чуть определились… Я имел в виду, что у нас больше не будет возможности во что-то вмешаться. Секрет перестал быть секретом окончательно, а мою ошибку Ник не повторит. Йорны тоже сообразят или уже сообразили. Я почти уверен, что совсем скоро здесь будет не продохнуть от рогов и перьев, и никто никого не будет слушать. Сейчас или никогда.

— Посёлок сожгут? — зачем-то спросил Берт. Ему было тоскливо и знобко от речной сырости.

— Специально — вряд ли, — вмешалась Айрин. — Скорее, стопчут по пути. И даже, мать иху так, не запишут в попутные потери.

Вёрткая, как мышь-полёвка, мысль крутилась у Берта в голове, но он никак не мог ухватить её за серый гладкий хвостик. Какая-то мелочь, нестыковка, логический провальчик… Ну, помимо Стёпочкиного наглого вранья.

— Может, всё ж таки лучше я полезу? — снова заговорила девушка. — Я тебя люблю, Берти, но, уж прости, временами ты тот ещё соплежуй.

От обыденности желанного признания у Берта перехватило дух, затмив и «соплежуя», и мышиный вопросик. За него ответил Пети:

— Может, и лучше, — пожал он бескрылым плечом. — Я ведь про тебя почти ничего не знаю. Зато знаю, на что способен Берт. И считаю, что его шансы велики.

Айрин задиристо вздёрнула подбородок и сощурилась:

— А чегой-ты тут всё решаешь, а, калека?

Берт обнял свою девушку за плечи. Почувствовал, как она напряглась на секунду и обмякла, привалилась к его боку.

— Он просто умнее, Айрин. И тебя, и меня, и тех, кто умнее нас с тобой. И живёт дольше, и знает больше. И наверняка знает, что нужно сделать на том конце Грааля, только ждёт момента, как бы это поэффектнее вывалить на мою голову.

Пети рассмеялся несколько неестественно.

— Ну ты даёшь, Берт… Ну хорошо. Я не уверен, конечно, но мне кажется, что…

И он сказал, что, по его мнению, следовало бы сделать в нулевом году по исчислению Древа.

*

— Сам же говорил, что как прижмёт — так что-то и получается, — ободряюще сказала Айрин, прижимаясь щекой к его ключице.