Чтение онлайн

– Неплохо-неплохо, – кивал он в такт, следя за тем, как мальчишка владеет смычком. Его тонкий слух улавливал микроскопические отклонения в интонации, лёгкую небрежность в штрихах и не всегда удачную фразировку. Он прекрасно видел, где исполнитель расслабился и играл в удовольствие, а где был напряжён и нервозен. Дослушав до конца, Кирэй чиркнул напротив файла размашистую семерку, и открыл следующий. Юному виолончелисту повезло гораздо меньше, его игра заслужила лишь короткий прочерк, последующему трубачу была выставлена восьмёрка, а мальчику-арфисту только тройка. Кирэй открыл очередную запись, но не успел юный пианист приступить к исполнению, как в дверь кабинета постучали.

– Что-то случилось, Тодо? – поинтересовался Кирэй, когда в комнату вошёл его бессменный помощник.

Тодо давно работал на него, и, хотя его обязательный контракт давно закончился, Кирэй был очень рад, что помощник решил остаться. Ещё будучи подростком Тодо как-то сразу ему приглянулся. Было в нём нечто такое располагающее, причём настолько, что ему удалось разговорить довольно замкнутого по натуре Кирэя. Пожалуй, сложившиеся между ними отношения почти тянули на хорошую человеческую дружбу. Во всяком случае Кирэй всегда прислушивался к мнению своего помощника и порой даже с ним соглашался.

– Уже смотрите претендентов из Ойдо? – поинтересовался Тодо.

– О да, – фыркнул Кирэй. – В этот раз директор решил заставить меня выслушать чуть ли не целый класс! Перевалил на меня всю ответственность!

– Как невежливо с его стороны. – Тодо слегка нахмурился. – Может, написать ему претензию?

– Хм… – задумчиво протянул Кирэй. – Я уже прослушал четверых, и… – Его взгляд упал на голограмму: – Один кандидат у меня, похоже, есть, так что на фестиваль Ойдо мы поедем.

– Очень хорошо, – с улыбкой заметил Тодо. – И раз уж мы выберемся в такую даль, было бы неплохо посетить и соседнюю школу.

– Это какую ещё? – удивился Кирэй. – В западной префектуре появилась новая музыкальная школа?

– Вообще-то я имел в виду школу Айм, – пояснил Тодо.

– Айм? Это ж для девочек! – Кирэй даже поморщился. – То-о-одо! Ну что за новости? Мы же договорились, если освобождается место для девушки, ты выбираешь сам. У тебя отличный вкус, мне грех жаловаться!

– Тут случай особый. Вам стоит взглянуть! – Настойчивость помощника озадачивала. Тодо же время зря не терял, открыл какую-то голограмму с огромным количеством просмотров. Кирэй даже на всякий случай поморгал, не поверив в количество цифр, а потом и вовсе их пересчитал. Миллиард! Нет, даже не так, эту запись пересмотрело больше миллиарда! Кирэй непонимающе уставился на объёмную картинку. За столиком Императорского отеля сидел омэйю и какая-то невзрачная школьница. Приглядевшись, он узнал Ву, и снова поморщился. Старика Ву он недолюбливал. И вовсе не из-за того, что они относились к разным музыкальным направлениям. Кирэя раздражало разбухшее до гигантских размеров самомнение Ву. Тот держался так, будто сам был, по меньшей мере, императорским сыном, а уж эта его манера кичиться богатством! Кирэю подобное было чуждо и даже неприятно. Он вполуха прислушивался к диалогу, не особо понимая, зачем он вообще это смотрит. Какое ему могло быть дело до какой-то фанатки Ву? Ну поспорили они о музыке и что с того? Кирэй скривился и покосился на Тодо. Зачем тот заставил его смотреть эту чушь? Отвлекшись на миг, он пропустил тот момент, когда школьница встала и отказалась от свидания. Видеть выражение лица Ву было, конечно, занятно, но…

– И зачем ты мне это включил? – не скрывая недовольства, спросил Кирэй.

– Эта девушка играет на флейте, и то, что она говорит о музыке… Кирэй-сама, да она почти вас цитирует!

– То-о-одо! Ты меня удивляешь, честно слово! Стареешь, что ли? С чего вдруг меня должно заинтересовать нечто подобное?

– Эта девушка очень серьёзно относится к музыке, – начал было Тодо, но Кирэй его прервал:

– Девушка в музыке! И ты говоришь это мне? Мне?! Ты же знаешь, как я к этому отношусь! Девушки должны выбирать профессии простые и лишённые риска, у них должно быть много свободного времени, иначе как они потом смогут растить своих детей?! А музыка – да это же кошмар! Бесконечные репетиции, постоянные концерты, гастроли месяцами. Да такая мать ребёнка будет видеть два раза в год и то, когда он спит!

– Вы немного утрируете, большинство ваших музыкантов регулярно живут в своих домах, – мягко заметил Тодо, но получил в ответ свирепый взгляд.

– Они – мужчины! А девушка – будущая мать! И вообще, если ты вдруг забыл, другие омэйю придерживаются моего мнения, поэтому в Империи нет специальных музыкальных школ для девочек.

– Но, может, стоит сделать исключение. Всего одна девочка…

– Да ни за что!

– Я же не прошу вас её выбирать. Только послушать! – Тодо был невероятно настойчив. – Школы находятся совсем близко. И если поставить ваших фаворитов после антракта…

– Я не поеду в Айм!

– И позволите кому-то другому купить единственную флейтистку в Империи? Из-за скандала с Ву девочка стала весьма популярна, и я слышал, что Роу и Дэй уже зарезервировали ложи на этом фестивале…

Тодо и в самом деле слишком хорошо знал своего господина. Упоминание главных конкурентов подействовало на Кирэя весьма однозначно:

– Я выслушаю твою девчонку, но пусть играет в первой пятёрке, больше я не вынесу! Женские фестивали – это же просто издевательство для моих ушей!

Тодо победно улыбнулся. Кирэй же, напротив, ещё больше нахмурился. Он бросил на голограмму школьницы недовольный взгляд: да что там может играть любительница? Бред какой-то! И ему это придётся слушать. Ну ничего, потом он выскажет Тодо всё, что об этом думает и вообще лишит его годовой премии за такую дерзость! Кирэй поспешно закрыл голограмму и снова переключился на записи с Ойдо. Настроение было испорчено и следующие исполнители заслужили только угрюмые тройки, пока не заиграл кларнет. Печальная мелодия легла на благодатную почву, и мысли Кирэя поплыли совсем в другом направлении. Ему вспомнилась мама, её нежные руки и запах её любимых духов с нотками сирени, и отчаянно захотелось зарыться в подол её платья, обнять за ноги и никогда, никогда не выпускать!

Кларнетист получил заслуженную десятку, а вслед за ним удостоились хороших баллов и все прочие. Желая как можно быстрее забыть о глупом обещании послушать девчонку, Кирэй добавил каждому исполнителю ещё по одному баллу и выслал результаты директору. Будет лишний повод поспешить убраться с Айм, не зря же фестивали начинаются в одно и то же время! Довольный своим решением, Кирэй вскоре настолько увлёкся привычными делами, экзаменами и подготовкой к Летнему фестивалю, что вспомнил о неприятной обязанности только в день поездки в западную префектуру.

Тодо заказал ему самую крайнюю ложу, явно с расчётом, чтобы можно было как можно быстрее покинуть школу. Кирэй оценил предусмотрительность помощника. Усевшись на кожаное казённое кресло, он включил айпи и ещё раз просмотрел программу фестиваля Ойдо. Все выбранные кандидаты завершали концерт. Кирэй удовлетворённо хмыкнул и закрыл файл, как раз в тот момент, когда свет в зале погас, и ведущая объявила начало фестиваля.

Первая участница что-то танцевала. Кирэй ощутил почти непреодолимое желание зевнуть уже спустя минуту и, чтобы не опозориться перед сидящим позади него Тодо, вновь включил айпи. Программу женского фестиваля он смотреть не стал, вместо этого запросил имена приглашённых. Тодо не соврал: Роу и Дэй в самом деле зарезервировали центральные ложи. «Вот будет смеху, если девчонка едва звуки может извлекать», – усмехнулся про себя Кирэй и покосился на сцену. Первый танец закончился, и его сменил показ мод. Рослая девица деловито вышагивала в собственноручно сшитых нарядах. Кирэй подпёр голову рукой и тяжело вздохнул. Надо было просить Тодо поставить девчонку первой, а не мучиться из-за бездарно потраченного времени. Показ мод сменился пением, и то оказалось настолько ужасным, что Кирэй спешно достал наушники: первый концерт Чайковского слегка приглушил желание немедленно выйти из ложи. Уже началась побочная партия, когда пришло сообщение от Тодо.

«Она на сцене!»

Кирэй неохотно убрал наушники и почти сразу же вздрогнул. Уже от первых нот вступления ему стало резко не по себе. «Не может быть! – крутилось у него в мозгу. – Как она посмела! Это же моя песня! Никто, кроме мамы не имеет права её играть!» А потом запела флейта. Именно так, запела. Чуть хрипловато, немного нестройно, но так чутко, нежно и душевно, что сердце до боли сжалось, а в глазах начало щипать. «Да что со мной? Что за реакция?» – спрашивал себя Кирэй, не в силах противиться нахлынувшим чувствам. Его несло по волнам памяти и почти осязаемо болезненным ощущениям. Он уже не мог точно сказать, что заставило выступить слезам на его глазах: невероятная магия музыки или же собственное сопротивление ей! Но по спине точно пробегали разряды, как если бы кто-то подключил к его креслу переменный ток. Усилием воли Кирэй заставлял себя думать, подмечая всё больше неточностей: «Вот здесь фраза оборвалась из-за неудачного вдоха, а тут не додержана нота, а в этом фрагменте мама всегда замирала и лишь потом постепенно начинала ускорять, и от этого музыка становилась ещё более выразительной!» Но какие бы огрехи не находил Кирэй, они не могли пересилить того оглушающего воздействия, что будто гипноз управляло его телом и сердцем. Это злило и сводило с ума одновременно! Он уже не мог слушать и в то же время отчаянно тянулся к каждому звуку, словно погибающий от жажды к живительному глотку воды. А потом всё смолкло: внезапно и ошеломительно. Прямо как тогда, когда ему было всего десять и на его айпи высветилась надпись срочной новости: «Императорский лайнер потерпел крушение в водах Тихого океана!»