Чтение онлайн

– Итак, Лена была очень... бодрой.
– Алекс делает маленький глоток вина.
– На самом деле это довольно неплохо.

– Я же говорила тебе.
– Я делаю глоток.
– Ладно. Мне нравится.

Алекс смеется и делает еще один глоток. Он сидит на качелях, которые находятся на крыльце, - с краю, вместо того чтобы сесть посередине. Из-за этого качели теряют равновесие, поэтому я сажусь рядом с ним.

– Я думаю, что Лена недавно развелась, и развод был вызван ее неуверенностью в себе и желанием иметь детей, тогда как ее муж их не хотел. Она поставила ему ультиматум: либо - семья, либо - вообще ничего, он ушел. Он, к слову, уже помолвлен с женщиной помоложе, потому что - сюрприз!
– она беременна.

– Хмм, странно.

– У меня есть одна странная особенность: мне нравится придумывать истории для людей. Выдумывать им драматические предыстории, объясняющие их поведение.

– У тебя такие истории есть и обо мне?

– Да.
– Я поднимаю брови и делаю еще один глоток вина.

– Ну, и в чем же дело? Мне интересно послушать.

– Понадобится еще бокал или два вина, прежде чем я расскажу тебе это. Поставив ноги на крыльцо, я встаю.

– Я собираюсь принять душ, а потом прилягу, пока не приедут Катя и ее муж. Я допиваю остатки вина, надеясь, что это поможет мне еще немного вздремнуть, и возвращаюсь в свою комнату.

Достаю из своего чемодана только то, что мне нужно, и иду в ванную. Она немного старая, с бирюзовой плиткой в душе, но чистая. Я неторопливо мою голову и тщательно сбриваю все до последнего нежелательного волоска.

Вытираюсь насухо, затем заворачиваю волосы в полотенце. У меня есть распорядок, к которому я привыкла после душа. Нанести тоник для лица, лосьон для тела, а затем увлажняющий крем на лицо, как только тоник подсохнет.

Я оставила лосьон в своем чемодане, а в этой ванной так душно, что я уже начинаю потеть. Я голая, и выйти на прохладный воздух будет приятно.

Распахиваю дверь ванной и оказываюсь лицом к лицу с Алексом...

Глава 22

Дверь ванной открывается, и меня обдает волной пара и сладким ароматом шампуня Дарьи. Она не так уж долго была в душе, и я подумал, что успею поставить свой чемодан и уйти до того, как она выйдет.

Оказывается, я ошибся. Испуганно поднимаю глаза - и все, что я вижу, - это сиськи. Большие, круглые, идеальные сиськи. Они прямо на уровне моих глаз, и я смотрю на них три секунды, но это на три секунды дольше, чем нужно.

– Что ты здесь делаешь?

Дарья отскакивает назад, пытаясь закрыться в ванной. Я отворачиваюсь и секундой позже слышу, как она поскальзывается и падает на пол.

Подняв руку к глазам, чтобы не смотреть, я обхожу кровать и останавливаюсь. Моргнув, снова вижу ее обнаженное тело. Черт, она великолепна.

– Ты в порядке?

– Все нормально, - фыркает Дарья. Дверь ванной со щелчком закрывается, и я опускаю руку.
– Что такое, Алекс?

– Мне жаль.
– Я направляюсь к двери.
– Катя здесь.

– Так ты пришел, чтобы сказать мне об этом? Дверь была закрыта. Я не думала, что мне придется ее запирать. О, Боже мой. Ты видел меня голой!

– Ты великолепно выглядишь, если это поможет, - говорю я и тут же вздрагиваю от собственных слов.
– Мне так жаль. Я думал, что смогу быстро поставить здесь свой чемодан и уйти.

– И зачем?

– Ты можешь открыть дверь?

– Нет!

– Ты меня слышишь?
– спрашиваю я, понижая голос.

– Что?

– Ты меня слышишь?

Она шаркает за дверью и затем отпирает ее. Дверь открывается всего на несколько сантиметров.

– Что?
– огрызается она.

– Катя и ее муж здесь. В коттедже.

Дарья качает головой.

– И что с того?

– Они остановились в коттедже вместе с нами. В другой спальне. Мне нужно было вынести свой чемодан из той комнаты, прежде чем они спросят, почему мы живем в разных комнатах.

Дарья, которая сейчас завернута в полотенце, приоткрывает дверь еще немного.

– О, блин. Это значит, что мы должны жить здесь вместе? Пользоваться общей ванной и спать в одной комнате?

– Я буду спать на полу, - говорю я ей, уже подумав об этом. Во всем доме, за исключением ванных комнат, все из дерева, но рядом с кроватью есть довольно потертый на вид коврик, который послужит матрасом, и я еще сложу одеяло.
– И Катя сказала что-то насчет того, чтобы пойти куда-нибудь с девочками, так что нам не придется видеться до конца дня.

– Слава богу, - фыркает Дарья.
– Я все еще не могу поверить, что ты видел меня голой.

– Хочешь увидеть и меня голым?
– спрашиваю я с ухмылкой.
– Сравнять счет?

Дарья свирепо смотрит на меня.

– Может быть, позже. А сейчас ты можешь просто... убраться?

– Да, конечно. И я еще раз прошу прощения. Я не хотел, чтобы это случилось, и действительно думал, что ты пробудешь там дольше.

– Думаю, короткий душ - это привычка. Особенно, когда у тебя двое маленьких детей. Длительные водные процедуры могут привести к разгрому всей квартиры.

Снова слова Дарьи о своих детях заставляют меня подумать, какая она самоотверженная, добрая, заботливая... И все еще практически голая и всего в нескольких метрах от меня. Я никогда не испытывал такого искушения протянуть руку и поцеловать ее, как сейчас.

– Знаешь, тебе нечего стыдиться, - говорю я ей, отталкиваясь от стены, чтобы уйти.

– У меня двое детей и большой шрам от кесарева сечения на животе, - говорит она, но я думаю, что это больше для себя, чем для меня.

– Я не заметил, - говорю ей. Наверное, потому, что я был слишком отвлечен ее великолепными, замечательными, большими сиськами. Я хочу просунуть свое лицо между ними, а затем проложить дорожку поцелуев вниз по ее животу, медленно раздвигая ее ноги. Я найду ее уже влажной, разгоряченной предвкушением того, что должно произойти.
– И у меня тоже есть шрамы.

– Правда?

– Да.

Я поворачиваюсь и задираю рубашку, показывая ей шрам длиной в десять сантиметров на правой стороне спины. Я получил его, когда папа толкнул меня, и я упал на стеклянный столик. Мама сказала санитарам скорой помощи, что я играл в мяч в доме, после того как она, конечно, запретила мне это делать, вследствие чего я споткнулся и упал.

Медсестра прочитала мне лекцию о том, как важно слушать своих родителей.

– Это не так круто, как твой шрам, - продолжаю я и возвращаю рубашку на место.
– Из меня не вышло никого живого.