Чтение онлайн

Кое-кто слинял сразу после получения карты. Но половина народу задержалась. Три девчонки: Лена, первая красавица Алиса, которую Лёшка с некоторых пор таковой не считал, и Иришка. Мужскую часть представляли Семён, Стёпка и Серёга с Лёшкой.

— Поступило предложение весело отметить первую зарплату, — сказал Семён. — Тут неподалёку есть ночной клуб. Вход сорок баксов, но тянет на все сто.

— А фейсконтроль? — спросила Алиса.

— Всё схвачено, — небрежно бросил Семён.

— Не, народ. Я домой, — отказался Стёпка. — В следующий раз я с вами, а сегодня надо мамку порадовать, а то у нас и пожрать-то нечего.

Лёшка с уважением посмотрел на Стёпку и даже в знак солидарности собрался тоже отказаться. Тем более что все кафе, а заодно и ночные клубы, он возненавидел ещё дома. Заметив его колебания, Лена обратилась ко всем оставшимся:

— Нет, а правда? Я уже месяц, кроме школы и этого центра, ничего не видела.

Понятное дело, что после такого заявления Лёшку уговаривать уже не пришлось.

Они скромненько стояли в сторонке, пока Семён пытался договориться с охранником. Парень был на голову выше рослого Семёна, не говоря уже о всех остальных из их компании. Сломанный нос делал его физиономию довольно свирепой, а пудовые кулаки и вовсе заставляли трижды подумать, прежде чем вступать в спор, не говоря о том, чтобы напрашиваться на конфликт. Так что Семён вернулся обескураженным.

— Блин. Мой знакомый сегодня не работает, а с этой гориллой не договоришься. Пошли в кафе, что ли?

— Подожди, — неожиданно встрял в ситуацию Лёшка. — Серёга, пошли.

— Чего ты затеял?

— Чего, чего? Попробуем физиями поторговать.

— Ага, как же! Тут, брат, столица. Это дома мы с тобой были первые парни на деревне.

— Нашу программу опять крутят. И этот охранник посмотрел на нас так, как будто узнал. Попробуем?

— Рискнём.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Лёшка. — Тут такая история. Нам ваше заведение самым наилучшим образом отрекомендовали, но не предупредили, что есть возрастные ограничения. А у нас сегодня искать ещё что-то просто сил нет. И другой случай не известно когда выдастся.

— И чем же вы так заняты? — хитро прищурившись, спросил охранник.

— Съёмки, — тяжело вздохнул Лёшка.

Охранник поманил его пальцем и, наклонившись к уху, спросил:

— Автографы будут?

Лёшка кивнул.

— У меня сеструха от вас тащится. Я ей ща звякну, пусть подходит, а?

— Нет проблем, — обрадовался Лёшка, не ожидавший, что всё решится так просто.

Через пять минут они были уже в клубе. То, что клуб хороший, Семён не соврал: кроме танцпола, где грохотала музыка, было ещё несколько залов. В самом тихом они и устроились. Девчонки отлучились на минутку, Семён пошёл делать заказ.

— Чего это ты, Лёха, сегодня такой активный? — спросил Серёга. — Вернее, из-за кого?

— Просто захотелось! — соврал Лёшка.

— Ну да, — вдруг бац! — прорезалась любовь к злачным местам. Ну да флаг тебе в руки. Хотя, по-моему, зря всё это.

— В каком смысле?

— В том, что твоей Елене ровным счётом всё равно, с кем сюда прийти.

Лёшка нахмурился.

— Может, я и не прав. А давай проверим?

— Это как?

— Ну я за ней поухаживаю, и станет ясно.

— А Алиса? — спросил Лёшка.

— Ну ты за ней ухаживай.

Лёшке очень захотелось отказаться, но он промолчал.

Они пили коктейли, потом Серёга пригласил Лену танцевать, и они ушли на танцпол. Семён почти сразу увёл туда же Иришку. Лёшка же заблаговременно сообщил, что у него после фехтования и плавания ноги не шевелятся, чем избавил себя от необходимости танцевать с Алисой. Но развлекать её чем-то было нужно, и он рассказал целую дюжину баек про телевидение, которых наслушался за время своей телевизионной карьеры. Алиса хохотала. Ребята приходили и уходили. Лёшка заливался соловьём. Алиса, в очередной раз утерев слёзы, выступившие от смеха, посмотрела на часы:

— Ой, мне пора. Лёш, проводи меня до выхода, я там попрошу такси вызвать.

Лёшка, конечно же, проводил и даже подождал, пока подъедет машина. Заодно узнал, как добраться до интерната, куда ещё надо было суметь проникнуть после полуночи. На прощание Алиса чмокнула его в уголок губ.

— Пока, Лёш. Спасибо за чудесный вечер.

И уехала. Лёшка вернулся в зал. Ребята сидели за столиком. Лена как-то странно на него посмотрела.

— Лёшка, ты бы хоть помаду стёр, балбес, — шепнул ему Серёга.

Вскоре все засобирались по домам. До интерната ехали молча. Лёшка не хотел разговаривать, Серёга о чём-то размышлял. К счастью, проникнуть в интернат оказалось проще простого. Гранаткин сунул вахтёру двадцать долларов, и они потихоньку поднялись на свой этаж.

— У-у-у! — прогудел Серёга. — Ну и денёк выдался. Выходной называется. Ты чего на меня волком смотришь?

— Помаду вытри. А то другим советуешь…

Серёга свалился с приступом смеха на кровать.

— Нет, Лёха! Ты полный идиот. Это меня Ирка поцеловала у тебя на глазах, кстати, за компанию с тобой. А Ленка твоя весь вечер только про тебя расспрашивала.

— Ага. А танцевала с тобой.

— Так ты же танцевать сразу и наотрез отказался. Что девчонке было делать, сидеть и твоего приглашения дожидаться? Не слишком будет жирно для некоторых? А то, что ты в помаде заявился так, может, и к лучшему. Пусть немного поревнует. Это полезно.

Лёхша Герейро сидел в центре небольшого помоста в гимнастическом зале. Спина прямая, руки на коленях. Возле ног ножны, рядом его любимая игрушка — шпага с чёрным клинком, которую он рассматривал через полуприкрытые веки.

— Привет, Лёхша, — окликнула его Афина.

Кавалер легко и грациозно вскочил на ноги, повернулся к Афи лицом и тут же, безо всякого перехода, стал неуклюже и чуть косолапо переминаться с ноги на ногу.

— Привет… доброе утро, Ваше Величество.

— Будешь обзывать меня «Величеством», я стану обращаться к тебе «ваша светлость».

— Как вам будет угодно, — легко согласился парень. — То есть как так? Какая «светлость»?

— Советник императрицы должен иметь соответствующий титул. Я только что подписала указ.

— Стоило вставать так рано из-за ерунды, — вслух подумал Лёхша и осёкся.

Он и раньше нередко смущался в её присутствии, а уж после Коронации, похоже, совсем не знал, как себя вести. Афине очень хотелось думать, что это смущение вызывалось не только её положением. Но кто его поймёт, этого Лёхшу?

— Не объяснишь, чем ты тут занят? Медитируешь или просто размышляешь?

— Размышляю.

— Ну?

— В смысле о чём? — Лёхша неожиданно улыбнулся и заговорил страшным голосом: — О самых кровожадных в мире вещах.