Остенландия
Шрифт:
натыкаться на одни и те же фотки в сети, и не раз. Но как это сейчас некстати.
Сравнение своей физиономии десяток лет назад с той же в нынешнем состоянии и
самоощущении – совсем не в пользу дня сегодняшнего. И оказывается, тогдашняя ты
была ни на грамм не умнее сегодняшней. Ничуть не изменилась, по крайней мере в
этом отношении. Такая же романтическая дуреха. Что уже почти все равно.
Но фотоальбом наконец готов, и, сделав пару пересадок на метро, она на софе у Молли
в Бруклине, где, опасливо косясь на дерущихся за кубики близнецов, словно победным
флагом помахала в воздухе проспектом.
– Так вот в чем дело, – сказала Молли. – Ну, не знаю, ты и правда думаешь это
поможет? … Джек! Неужели тебе нужны все кубики сразу? Ты же у меня умница, ты
уже большой мальчик… Ведь может стать и хуже. Можешь совсем свихнуться в этой
Дарсиландии.
– Ты знаешь? Про меня, то есть про Дарсиманию?
– Лапа, тебя не в чем винить, – подруга успокоительно положила ей руку на колено. –
Тебе дико не везло в любви… Черт, – она обернулась к малышам. Ханна старательно
засовывала пальчики себе в нос. – А, моя девочка нашла дырочки в своем носике! Ай,
умница ты моя! – Джен, ты не обидишься, если я скажу тебе правду?
– Говори.
– Ладно, – она сделала вдох, – эта твоя одержимость…
Джейн отчаянно простонала и уткнулась лицом в подушку.
– …Была заметна еще с учебы. Да, и я любила воображать себя в объятиях
несравненного Дарси, но лишь ты превратила это в смысл жизни. Конечно, тебе не
пошли на пользу неудачи на любовном фронте, но вот последние два года…
– Знаю, знаю, – пробормотала Джейн в душную подушку. – Я чудачка, все только
портила, не понимая этого, но сейчас все не так. Думаю, что теперь все в порядке.
– Неужели? – Протянула после паузы Молли.
– Нет, я все вру. Боюсь, все начнется снова. Я уродина, калека и никто меня не любит; я
даже не понимаю, что со мной не так. Что же мне делать, Молли? Скажи, пожалуйста?
– Ох, дорогая моя…
– А… ох.
Молли собралась с духом и начала чересчур мягким тоном:
– Ты замечала, что каждого следующего парня заранее воспринимала, как
потенциального жениха, никак не меньше?
Так и было. Они даже были пронумерованы, и у последнего во лбу сияет цифра 13.
Слава Богу, что об этой нумерации она даже Молли никогда не рассказывала.
– Но ведь это… ненормально. Это перебор. Тем самым ты выносила приговор
возможности серьезного чувства.
Прям соль на рану. Пару лет назад она даже собиралась было к психотерапевту, но так
и не собралась. Решила для себя, что первопричина в том, что с нежного возраста
заразилась у Остен представлениями о любви. Тогда не было такого понятия, как
просто перепихнуться с парнем. Каждый холостой мужчина рассматривался как
потенциальный жених, каждое кокетство служило цели поисков суженого. Поэтому
Джейн любой очередной разрыв воспринимала как трагедию, сопоставимой с
разводом, не иначе. И что делать?
– Джейн, – похлопала Молли ее по руке. – Может хватит, а? Зачем тебе еще и Пембрук
Парк? Зачем еще больше Дарси?
– Знаю, знаю, его нет, нет на свете, он выдумка, но может…
– Никаких может. Он просто не существует.
– Я не об этом! И я не стремилась затащить каждого в брак.
– Как бы не так. Каждого.
– Но ни один из них не любил меня. Ни один. Нравилась, да, вполне устраивала,
конечно, но… Послушай, это не слишком высокопарно?
– Нет, конечно, нет, – успокаивающе погладила ее Молли, что звучало как «да, но все
равно я люблю тебя, моя дурочка».
– А, я не знаю, что мне делать, я уже самой себе не доверяю. Нет, вот скажи, откуда ты
узнала, что твой Филипп именно тот парень?
Молли совершенно невозмутимо пожала плечами. Словно у нее спросили, не она ли
слопала все карамельки из пакетика.
– Слушай, прекрати это, миссис Молли Эндрюс-Карреро. Как это понимать? Отвечай,
как ты узнала, что он и есть тот самый?
Молли сосредоточенно отковыривала присохший к брюкам соус.
– С ним я просто… могла быть всегда, всякий божий день и час самой прекрасной
женщиной на белом свете.
У Джейн слезы подступили к глазам.
– Вот это да. Но ведь ты никогда… но почему ты ни слова не говорила мне об этом?
Молли почти пожала плечами снова, но вовремя остановилась.
– Согласись, об этом не так легко рассуждать с одинокой подружкой, ты не находишь?
Словно ткнуть тебя носом в чужое счастье, тебе не кажется?
– Если б я не любила тебя, я бы тебе врезала как следует. – Джейн поискала способ
выместить свой гнев, и швырнула в нее подушкой.
– Ты обязана была рассказать мне, чертова кукла. Тогда бы я знала, что такое
возможно.
Или невозможно, подумала Джейн.
– Ну, и что теперь? – опасливо протянула Молли.
– А теперь я думаю завязать с этим делом.
– Ну, хватит тебе, лапа… Не начинай все снова.
– Нет, теперь все серьезно. Нутром чую, что мне не найти своего филиппа, но еще день
ожидания, еще одно разочарование медленно убивает меня. Так будет лучше, Молли.
Вот увидишь. Пора смириться с достопочтенным званием старой девы. Пора…
– Осторожнее! – Завопила Молли, отшвырнув в сторону проспект и прыгнув к Джеку,
водрузившему себе на голову чашку мюслей с молоком.
Фланирующий блестящий журнальчик перехватила малышка Ханна, взобравшись к
ней на колени. Обнимать это тепленькое, мягонькое тельце было так сладко, словно
греть руки о чашку горячего шоколада. И с болью подспудно ощущать нутром, что
может все, что ей светит, это утешаться ласками чужих детишек.
– Мои материнские инстинкты бурно взыграли, – меланхолично констатировала она