Чтение онлайн

— Так значит, это сила желания Алиеноры изменила «плоть» или кто угодно мог бы это сделать?

Анри насторожился, мой вопрос показался ему подозрительным, а может, и его хозяину тоже. У меня все время было ощущение, что мы не одни.

— Этого я не знаю, — сказал он, — но думаю, что во всем мире только она была на это способна.

— А чаша? Что стало с чашей?

— Когда Алиенора отправляла своего мужа в поход против Тулузского графства, она посулила Людовику драгоценную чашу, которая должна была принести ему удачу. Кто знает, а может, это была та самая чаша… Так или иначе, рассказы о чудесной реликвии стали популярны, особенно при дворе ее дочери, Марии Шампанской. А позже, по просьбе Марии, некий придворный поэт записал эту историю.

— Ты хочешь сказать, что чаша дала ей исполнение всех желаний?

Он покачал головой:

— Нет, не совсем так. Несмотря на чашу, а может быть, и благодаря ей, ее путь был очень непрост, и теперь уже сложно сказать, чего было на нем больше — роз или шипов. Прекрасная Алиенора прожила долгую жизнь, эта женщина оставила после себя невероятное множество слухов и сплетен, не всегда для нее лестных. Но это совершенно не имеет никакого значения. Она была великолепной женщиной, никогда не сдавалась, не роптала на судьбу, даже когда у нее отняли ее самых любимых детей, словно в насмешку, оставив того, кто был нелюбим. Она была мужественной и сильной. В моем сердце живет образ чудесной девушки, увиденной далекой весной.

Мой гость погрустнел и затих.

— А как ты думаешь, чудесный состав сделал ее счастливой? — решила я прервать его задумчивость.

— Боюсь, что нет, — вздохнул он. — Не думаю. Она получила многое, но многое было у нее отнято. Возможно, она бы была более счастлива, если бы не захотела получить больше.

— Ну, это черта, похоже, является неотъемлемой частью человеческой природы, — изрекла я очевидную банальность, но вдруг осеклась.

Человеческой ли, а может быть, это как раз-таки неотъемлемая часть их природы, природы богов, может, это одно из тех качеств, которые они передали нам вместе со своей кровью? Но развивать эту тему я не стала, время утекало, да и Анри мне перестал быть интересен. Все, что мне было нужно, я уже выяснила, и теперь воспринимала его присутствие как тягостную обузу.

— Что я должна сделать, чтобы пройти туда? — резко спросила я.

— Чертеж, ты сохранила чертеж? Тот, который тебе дали на улице?

Конечно же, как я могла забыть о нем. Я выскочила в прихожую и вытащила сложенный листок из кармана куртки. Вернувшись в комнату, я протянула его Анри, но тот отшатнулся:

— Нет, не мне. Это для тебя, и только для тебя. Я больше к этому не имею отношения. Используй этот рисунок, чтобы пройти в тот мир. Нанеси линии на стены, тебе придется это сделать самой. Покажи мне место, где ты собираешься сделать дверь.

Потом он дал мне несколько действительно важных указаний, которые я не рискую доверить бумаге. А потом повернулся ко мне:

— Мне нельзя дольше находиться в этом помещении. Теперь мы вряд ли с тобой свидимся. Мне пора. Я не прошу у тебя прощения за то, что сделал с тобою, не в моей власти было что-либо изменить, и если ты понимаешь это, то постарайся не держать на меня зла. Ни о чем другом я и не прошу. Напоследок запомни: как только ты увидишь, что линии задвигались, положи золотую пластинку на пол, перевернув ее. Если ты этого не сделаешь, тебя непременно разорвет на части, как только ты отойдешь на несколько шагов. Но тебе надо будет успеть взять ее в тот самый момент, когда ты будешь возвращаться. Постарайся выполнить это как можно быстрее, чтобы не привлечь к себе внимание тех, других.

Я кивнула ему, успокаивая и показав, что все понимаю и не надо больше говорить об этом. Потом вздохнула и, поблагодарив за предупреждение, напомнила, что времени у меня осталось совсем мало, а значит, пора приниматься за дело.

И вот уже теперь и я стояла посреди комнаты, в окружении чудовищных линий, перед вогнутой зеркальной поверхностью, освещенной несколькими свечами. Происходящее было настолько фантастичным, что я уже воспринимала все это как единственно возможную реальность. Я смотрела на зеркальные отражения, на множество бликов, порожденных колеблющимся светом свечей. Стены казались полностью звуконепроницаемыми, ни одного звука не доносилось с улицы, жившей какой-то неизмеримо далекой жизнью, и в этой неестественной тишине абсолютно ниоткуда возникла восхитительная музыка, постепенно нарастающая с каждой минутой. Одновременно с этим, началось движение линий, нарисованных на стенах, тоже постоянно усиливающееся. Все быстрее и быстрее двигались линии, все громче и громче становилась музыка. Я чувствовала, как мое тело постепенно теряет всяческую вещественность, полностью растворяясь в пространстве. Я состояла из этих линий, звучала каждая моя клетка, сознание мое становилось огромным, жадно впитывая в себя все окружающее. Внезапно резкая боль пронзила меня, и я вспомнила слова Анри о золотой пластинке, которая до сих пор была со мной. Медленно и аккуратно, не глядя на нее, я достала золотой прямоугольник из кармана и положила его на пол. Сразу мне стало гораздо легче, вихрь подхватил меня, и мое путешествие началось.

Я сделала неуверенный шаг. Пространство, в котором я оказалась, отличалось явной странностью. Все вокруг было затянуто плотным туманом, стоял жуткий холод, и даже тяжеловесная тишина, казалось, вся состояла из льдинок. Но тем не менее везде звучала бесшумная музыка, а потоки энергии создавали немыслимые узоры. Это было похоже на меняющиеся картинки калейдоскопа, только в данном случае не было и следа присутствия ярких насыщенных цветов. Все было почти однотонным и отличалось только оттенками, непрестанно меняющимися от тепло-розоватых до холодно-голубых. Фон, на котором происходило бесконечное движение этой мозаики, светился сиреневатой дымкой, но также без каких-либо ярких тонов. Как зачарованная я смотрела на эти нескончаемые переливы и легкие всполохи. Мне виделось, будто передо мною движутся бесчисленные руки, бесконечно нежно и бережно дотрагивающиеся до бессчетных струн громадной арфы, извлекая из нее видимые звуки. И вдруг я сообразила, что все это пространство было живым, целиком и полностью живым. Эта мысль наполнила меня безумным восторгом, но к нему примешивалось и недоумение. Я не знала, что в этом случае мне делать дальше. Казалось очевидным кощунством вот так беззастенчиво внедряться вовнутрь живого организма. Словно в ответ на мои мысли, я услышала приглушенный вздох. Приглядевшись, я увидела нечто похожее на тонкую нить Ариадны, протянувшуюся ко мне из глубины тумана. От души надеясь, что там, в глубине, меня не ждет злобный Минотавр, я тихонько двинулась вперед, предполагая, что это в некотором роде можно расценить как приглашение.

Что меня удивляло, так это то, что место, в котором я оказалась, никоим образом не напоминало то, где был Анри и откуда он принес ту часть «плоти звезды», которую так удивительно обрела Алиенора. Здесь же все было по-другому, энергетика не была такой тяжелой, и совершенно не чувствовалось того сильного давления, о котором говорил Анри.

Я шла, увлекаемая вперед путеводной нитью, и все мои тревоги потихоньку исчезали. У меня не было предчувствия, что меня подстерегает опасность, напротив, из всего того, что я пережила за последнее время, это место казалось мне самым спокойным и мирным. Поднялся легкий ветерок, разорвав в клочья окружавший меня туман. Яркость усилилась, вокруг меня громоздились каменные структуры, создавая причудливые образы, среди которых я разглядела некое строение, казавшееся выросшим прямо в скале. Моя нить изогнулась и указала новое направление, которое вело меня как раз к этому сооружению. Это было удивительно, обычно в путешествиях подобного рода картины сменяют друг друга очень резко, скорее скачкообразно, нежели плавно, это связано с принципом искривления пространства, во всяком случае, именно эту причину называли мне Наблюдатели. Здесь же движение было необычно плавным и неторопливым, похожим на то, к чему я привыкла в нашем мире. Медленно я шла вперед, почти забыв о своей неприятной миссии, настолько мне здесь нравилось. В какой-то миг у меня даже промелькнула мысль, что было бы здорово, если бы я смогла остаться здесь навсегда или хотя бы на неопределенно длительный срок, когда все сложности между богами закончатся, и мне больше не придется принимать никаких решений.

Оказавшись перед массивной каменной дверью, я остановилась в недоумении, уж очень тяжелой она казалась на вид, но, преодолев нерешительность, тихонько толкнула ее. Вопреки моим предположениям, она поддалась легко, и я оказалась среди каменных сводов. Оглядевшись, я увидела вокруг только камень. Самый невероятный и фантастический камень. Здесь не было ни одной заурядной формы, ни одной вещи, на которой не было бы великолепной изысканной отделки. Стены покрывали сложнейшие, искусно сделанные барельефы, рассказывающие о неведомой истории неведомого мира. Каменные светильники излучали мягкий свет, удивительно приятный для глаз. Здесь даже было нечто, сильно напоминавшее ковры, они были тоже, несомненно, каменные, но, дотронувшись до одного из них, я явственно ощутила тепло, мягкость и нежный ворс. И тут мне показалось, что подобный интерьер я уже где-то видела. Присмотревшись повнимательнее, я чуть не вскрикнула: не может быть, я находилась посреди имитации средневекового замка, целиком и полностью выполненной из камня! Все, вплоть до прозрачных гравированных бокалов, посуды, выглядящей так, словно бы она сделана из золота и серебра, и разных милых сердцу безделушек, все здесь было создано из одного-единственного материала. Совершенно ошеломленная, я бродила вокруг, осторожно дотрагиваясь то до одного, то до другого предмета. Это было невероятно. На какой-то момент, я потерялась во времени, предположив, что меня перенесло без малого на тысячу лет в прошлое. Мне даже почудилось, что вскоре передо мной предстанет Алиенора во всей своей потрясающей красоте.

И когда где-то скрипнула каменная дверь и я увидела женщину, медленно спускающуюся ко мне по каменной лестнице, устланной каменными коврами, я почти не удивилась. С жадным любопытством я смотрела, как она приближается ко мне, — величественная осанка, тонкое породистое лицо, удивительной красоты линия шеи. Но ее глаза… В них был собран свет всех звезд, когда-либо сиявших на небе. Нет, они сами напоминали о небе, на котором сияли звезды. Она была прекрасна. Подойдя, она улыбнулась, забавляясь моим изумлением, и спокойно поинтересовалась о причинах моего появления. Пока я медлила с ответом, она нахмурилась, на лицо легла тень недоверия. Как можно подробнее, я постаралась рассказать свою безумную историю. Я говорила только правду, что-то мне подсказывало, что если она почувствует хоть одно слово лжи, то мне не поздоровится. А третий враг или уже четвертый мне был совершенно ни к чему. Мне нужен был союзник, и в ее лице я надеялась обрести его. Судя по всему, Эстела, а это была, конечно же, она, а не Алиенора, как показалось мне в самом начале, стала моей последней и единственной надеждой.