Чтение онлайн

Я вошёл в зал. Мужчина в белоснежном костюме тут же остановил меня и произнёс:

— Добрый день, Александр Перекрёстов. Вас прошу занять место в центре зала. Место для подсудимых.

— Я сопровождаю Перекрёстова! — воскликнул Меншиков. — Требую, чтобы суд позволил мне находиться рядом с ним.

— Успокойтесь, глава, — сказал я. — Не стоит. Сделаем всё так, как велит Высший Совет. Не переживайте. Всё пройдёт так, как должно произойти.

Уверен, что Меншиков ни черта не понял, что скрывалось за моими словами. А я всего-то хотел сказать: «Перестань орать, придурок, и дай мне всё сделать самому!».

Я занял место в центре зала. Передо мной возвышались пять трибун, за каждой из которых восседали члены Золотой пятёрки. Главы сильнейших кланов города.

Остальные участники суда уже заняли свободные места. Настал полдень.

Время пришло.

— Прошу всех сохранять тишину, — произнёс судья, что располагался между остальными.

Это был глава Центрального района. Похоже, в Высшем Совете последнее слово остаётся за ним. Надеюсь, Андрей Рохманов, поговорил с ним, как и обещал. Доброжелательное отношение столь высокого человека мне бы очень пригодилось.

— Сегодня Высшим Советом будет проведено судебное заседание по делу Александра Перекрёстова, — продолжил судья. — Который обвиняется в нарушении межклановых законов и убийстве главы Красносельского района — князя Анатолия Васильевича Войцеховского. Сторону обвинения будет представлять сам суд в лице глав Золотой пятёрки, поскольку в наших руках находится право трактовать и защищать кодекс кланов. Также обвинителями выступят Артемий и Кристина Войцеховские — дети убитого Перекрёстовым князя. Итак начнём.

Какая же, мать твою, тягомотина. Если так продолжится, я вырублюсь нахрен, и проснусь в тюрьме. Главное, не в психиатрической лечебнице!

Спасибо графу Салтыкову, что снёс с её к чёртовой матери!

Так, Сань, сосредоточься. Тут твоя судьба вообще-то решается!

— Александр Перекрёстов, вы не отрицаете, что совершили незаконное убийство князя? — обратился ко мне судья.

— Нет, не отрицаю. Однако вся война представляла из себя сплошное беззаконие. Князь Войцеховский атаковал нас во время действия мирного договора.

— И вы считаете, что это дало вам право убить князя?

— То была самозащита, и защита своего клана, — ответил я. — Войцеховский был задержан, но даже после этого он сбежал и атаковал нас повторно. Перед тем, как я вступил с ним в схватку «один на один», он убил одного из моих людей. Суд полагает, что я должен был сдаться и позволить обезумевшему князю убить меня и всех моих близких?

— Суд полагает, что обе стороны нарушили кодекс клана, — ответил глава Центрального района. — Давайте выслушаем, что скажет обвиняющая сторона в лице семьи Войцеховских.

Давай, цепочечка, родненькая, не подведи! Пусть эти извращуги скажут всё ровно так, как я приказал!

Кристина и Артемий поднялись с мест и хором произнесли:

— Никаких претензий к подсудимому Перекрёстову не имеем.

Судьи замерли. Такого расклада они никак не ожидали.

— Прошу прощения, — произнёс судья. — Можно подробнее? Кто-то один из вас. Кристина Анатольевна, прошу.

— Наш отец был вероломным и омерзительным человеком, — произнесла она.

О да. Как же бегают её глаза. Она хочет сказать обратное, но не может. И что самое удивительное, я ведь, по сути, не нарушил никаких правил! Я всего лишь заставил их говорить правду.

— Он с самого начала хотел предать Московский район, а затем пустить корни в Приморский и Кировский. Этот человек заслуживал смерти и мы рады, что Александр Перекрёстов подарил нам возможность не убивать собственного отца.

— Это правда? — спросил судья и перевёл взгляд на Артемия. — Артемий, вы согласны со своей сестрой? Быть может, в чем-то дополните?

— Д-да! — заикаясь, пропыхтел Артемий. — Н-никаких п-претензий не имеем! А ещё я м-могу добавить, что т-т-трахаюсь со своей с-сестрой!

Ёлки-палки. Не помню, чтобы я приказывал ему говорить об этом.

В зале суда повисла гробовая тишина. Не знаю, какой гений на задних рядах умудрился захихикать, но его смех запустил цепную реакцию. Смеялись, пожалуй, все кроме судей и самих Войцеховских. Хотя, я прекрасно видел, что часть Высшего Совета с большим трудом сдерживала смех.

— Тишина! — прокричал главный судья. — Благодарю за… откровенность. Войцеховских прошу сесть. Итак, выходит, что обвиняющая сторона, к всеобщему удивлению, выказывает поддержку к тому, кого должна была обвинять. Что ж, Александр Перекрёстов, вам крупно повезло, но факт остаётся фактом. Это было взаимное нарушение закона, и с вашей стороны, и со стороны убитого Войцеховского.

— Разрешите возразить? — спросил я.

Всё шло в точности по моему плану. И именно по нему пойдёт дальше, теперь уже никаких сомнений в этом нет.

— Слушаем ваши возражения, Перекрёстов.

— В кодексе говорится, что убийство главы недопустимо за одним единственным исключением. Если оно не было совершено другим князем, главой клана или первым наследником названного титула.

— Но вы не являлись ни тем, ни другим! — ответил судья.

— Протестую! — послышался голос с задних рядов.

Обухов.

— Я вас слушаю, Рука Войны, — произнёс судья.

— Александр Перекрёстов — единственный, кто мог унаследовать титул князя Приморского района. Он — сын предыдущего главы клана и племянник последнего, кто правил районом. Племянник Ярослава Дмитриевича Адмиралова.

— Адмиралов, на сколько нам известно, не желал в скором времени передавать свой титул никому из потенциальных наследников, — не согласился судья.

— Да, всё верно. Он и не мог этого желать. У Ярослава Дмитриевича развились суицидальные наклонности. Ещё до того, как он покончилс собой, совет Рук решил сделать Александра Перекрёстова первым наследником. Мы даже не исключали вероятность свержения Адмиралова для того, чтобы поставить Перекрёстова на его места.

— К чему вы клоните, Обухов? — судья напряжённо опустил брови, скрестил пальцы. Он готовился к вынесению вердикта.

— В тот момент, когда Перекрёстов убил Войцеховского, он уже был принят Советом Рук, как кандидат на титул главы. Следовательно, он не нарушил, ни одного закона.

— В таком случае, — ответил судья. — Я должен убедиться, что вы не говорите за всех, Обухов. Совет Рук, Приморского района, прошу встать.

Послышался скрежет столов. Обухов, Чернова, а также Рука Финансов и Рука Дипломатии поднялись. Они склонили головы, приветствуя суд, и замерли в ожидании вопроса.