Чтение онлайн

Дорогой мальчик!

Я в большой беде. Пожалуйста, немедленно приезжай. Без тебя я не знаю, что делать. На прошлой неделе умер Джон, совершенно неожиданно, от какой-то внутренней болезни. Видимо, она была у него долгое время, а он не знал.

Теперь приехал его брат и ведет себя очень странно. Считает, что Джон умер совсем не от той болезни, какую указал доктор, а как будто его чуть ли не отравили. Настоял на вскрытии тела. Я очень напугана. Он относится ко мне как к преступнице. Можно представить, что будет, если он узнает насчет нас. Ради Бога, не говори никому о Франсуа и помни: в Лондон я тогда вообще не заезжала, а все время провела в Борнмуте [6] .

Приезжай и остановись в Торминстере, а Питерс привезет меня. Никто не должен ничего знать.

С любовью, дорогой мальчик, по-прежнему твоя встревоженная Анджела.

Письмо было адресовано Филипу Странгману, госпиталь Св. Джозефа, Лондон, Восточно-центральный почтовый округ.

В конце концов Анджела была вынуждена признаться мне в своей связи с этим человеком. И не нужно было иметь много ума, чтобы увидеть, к каким последствиям может привести наличие этого письма, если подозрения Сирила оправдаются.

Анджела сидела в постели, повесив голову, пристыженная, но во мне не было никакого сочувствия, только раздражение, смешанное с отвращением. Это чувство углубилось сильнее, когда мне удалось вытянуть из нее, что этот Филип Странгман вовсе не доктор, а всего лишь студент-медик.

— Анджела, вы что, потеряли разум?

Она вскинула голову.

— Пожалуйста, Дуглас, оставьте такой тон. Да, я старше Филипа, если вы намекаете на это, но в любви возраст ничего не значит. А мы любим друг друга.

— То есть вы любовники? — спросил я нарочито грубо.

И представьте себе, она не смутилась.

— Да, и я этого не стыжусь.

— А что сказал бы по этому поводу Джон? — произнес я, едва сдерживая бешенство. Меня возмущало предательство этой глупой женщины.

— Джон знал. И относился с пониманием.

— Знал? — эхом отозвался я.

— Конечно, знал. Разве можно было его обманывать? Он любил меня… по-своему, но мы понимали, что совершенно не подходим друг другу. Я ему все рассказала. Правда, недавно, несколько недель назад. Мы договорились пока оставить все как есть. Я буду продолжать жить с ним… на чисто дружеской основе, пока Филип не встанет на ноги, чтобы меня содержать. Это было благородно с его стороны. Вы знаете, Джон вообще был очень щедрый человек.

— Да, это похоже на Джона, — проговорил я в замешательстве. — И все же…

— Теперь, — оборвала она меня, — когда вы видите, что все это происходило с ведома Джона и его одобрения, я прошу вас связаться от моего имени с Филипом и попросить его…

— А вот об этом не просите! — резко бросил я. Джон умер, и вечная ему память, но, честно говоря, мужчины, терпящие измены жены, были мне неприятны. — И Френсис, я уверен, этим тоже заниматься не будет. И мой вам совет, Анджела…

— Нет, — она мотнула головой, — если вы не намерены мне помогать, я не стану слушать ваши глупые советы. — Анджела надулась, буквально надулась. — И пожалуйста, уходите, Дуглас.

— Конечно, я уйду, Анджела. Но прежде позвольте мне поздравить вас с актом фантастического идиотизма, каким явилось это письмо. — Помолчав, я добавил, не знаю почему: — Кстати, на вскрытии ничего не обнаружили.

Анджела моментально преобразилась. Дернулась вперед, схватила мою руку.

— Что вы сказали? Там ничего нашли?

— Кажется, нет.

— Значит, Джон действительно умер от эпидемической диареи?

— Глен считает, что так.

— Глен… — Анджела нахмурилась. Я заметил, что она больше не выглядит такой беспомощной. — А вот Сирил говорит, что…

— Что говорит Сирил?

Она махнула рукой.

— А, ничего… Но я прошу вас, Дуглас…

— Что?

— Перед уходом найдите Сирила и попытайтесь выяснить, что он ищет в доме с прошлого вечера. И скажите мне. Хорошо?

— Попытаюсь, — пообещал я и с радостью удалился.

Когда я спустился вниз, Сирил стоял в холле. Было ощущение, что он меня подкарауливал.

— Не сомневаюсь, Анджела просила вас выведать, что я тут ищу.

Я улыбнулся:

— Да, действительно, что вы здесь ищете?

Сирил разгладил усы и тоже улыбнулся, но как-то противно.

— Я мог бы ответить, что это не ваше дело, но не стану. Я все это время искал начатый флакончик с лекарством, который прислал моему брату доктор Брум, но он загадочным образом исчез. Может, вы что-то об этом знаете, мистер Сьюэлл?

Я был спокоен.

— Мне кажется, по этому поводу вам следует обратиться в полицию.

Он снова улыбнулся:

— Это уже сделано.

Я коротко ему кивнул и вышел из дома.

Этот человек был мне очень неприятен.

Слава Богу, что на вскрытии ничего страшного не обнаружили. Что касается этого окаянного флакончика с лекарством, то я решил похоронить его под первым деревом, какое буду сажать.

Через десять дней поздно вечером к нам зашел Гарольд в состоянии крайнего возбуждения. Не стал даже извиняться за поздний визит, и правильно сделал. Новость, какую он принес, того стоила.

— Вы только представьте! — выпалил он, едва закрыв за собой дверь. — Я подумал, что вы захотите это узнать как можно скорее. В организме Джона нашли мышьяк.

Сказать, что мы с Френсис удивились, это не сказать ничего.

— Мышьяк? — тупо повторил я, придвигая к камину кресло для Гарольда. — Но этого не может быть.

— Оказывается, может, — возразил Гарольд. — Я тут случайно оказался у Брумов, и Глену как раз позвонили.

— И он сказал тебе? — спросила Френсис.

— Да. — Гарольд улыбнулся. — Ведь все равно завтра все узнают. Вот он и решил, пусть я буду первым. А вы, стало быть, вторые. Но мышьяк, скажу я вам, — это очень серьезно.

— Куда уж серьезнее, — пробормотал я.

Это был удар, настоящий удар. Не знаю, имел ли кто-то из читающих эти строки близкого друга, который умер, а потом оказалось, что его отравили. Если такое было, то он поймет, насколько невероятным поначалу мне показалось это известие. Других могут травить сколько угодно, об этом иногда читаешь в газетах, а вот наших близких — никогда.

Гарольд уселся в кресло. Я стоял, опершись на каминную полку, не сводя с него глаз. Затем чисто машинально поднял с пола книгу, которую уронила Френсис, и положил на подлокотник кресла.