Чтение онлайн

— Простите, — только и смогла пролепетать я, когда наши взгляды пересеклись. Потому что даже дурак понял бы, что я все слышала, а Грин дураком не был.

— Странный способ здороваться, — вместо того, чтобы рассвирепеть, неожиданно усмехнулся он. — Доброе утро, мисс Аштон.

Прошел мимо меня, едва не задев плечом, окатив, как ледяной водой, острым предчувствием боли, и вышел в коридор.

Леди Райс от неприятной беседы отошла не так скоро. Даже после обхода она еще хмурилась, бормотала что-то себе под нос, морщилась и пожимала плечами — словно мысленно продолжала бесполезный спор. Потом, очевидно, чтобы отвлечься, спросила, не хочу ли я вечером пойти с ней на собрание кружка молодых матерей.

Я не хотела. Но это не удержало наставницу от пространного рассказа о том, как нужны подобные кружки. Ведь студентки, из которых они как правило состояли, на время учебы были отрезаны от семьи и лишены помощи старших и более опытных родственниц. У некоторых семей вообще не было. У кого-то — и мужей. Последние, по мнению леди Пенелопы, особенно нуждались в поддержке, как после родов, так и до.

— Странно, что в наше время, когда существует столько способов предохранения от нежелательной беременности, и медикаментозных, и магических, некоторые девицы все еще бывают настолько неосторожны, — вещала она лекторским тоном. — Потом слезы, скандалы. Попытки самоубийства, попытки самостоятельно вытравить плод… Второе порой равноценно по действию первому — до того дремучие методы используют эти дурочки. А случаются и вовсе жуткие вещи. Помню, как-то зимой нашли на кладбище младенца… Давно это было, я только приняла самостоятельную практику, и тут такое. Кроха, несколько часов всего. Лежал на одной из могил, завернутый в простыню. Его, конечно, принесли сразу же к нам, но спасать малыша было уже поздно. За несколько дней нашли и мамашу. Вы же понимаете, можно до последнего скрывать беременность нарядами и иллюзиями, но родить самостоятельно, избежав при этом осложнений, практически нереально. Будь она целительницей, но — нет…

— Ее осудили? — спросила я, опасаясь, что жуткий рассказ затянется.

— Нет. Не смогли ничего доказать. Она заявила, что ребенок родился мертвым. Сказала, что отнесла его на кладбище, чтобы похоронить, но не смогла. Следов насильственной смерти на тельце не было, эха чар — тоже… Мы-то знали, что малыш родился живым. Но она, как заключила комиссия, могла этого не понять. Такие ошибки случаются даже у акушерок при отсутствии опыта… Ерунда это! Я видела ту девицу. Все она понимала. И ребенок ее кричал наверняка, особенно, когда она его на мороз выволокла. А она сидела рядом и ждала, пока затихнет…

Да, именно такой истории мне не хватало сегодня для полного счастья!

Нервы и так на взводе после минувшей ночи, и ответа от Мэг я еще не получила и не знала, во что вылился мой побег из общежития, а тут еще наставница с ужасами…

— Не помню, что с ней потом стало, — нахмурилась она. — Думала, до смерти тот случай не забуду, а вот, надо же, совсем из памяти вылетело.

Если бы совсем! Нет, самое главное леди Пенелопа мне рассказать смогла. И после этого рассказа ни о чем уже не думалось, кроме оставшейся под кроватью в комнате Саймона початой бутылки анисовой водки…

— Вас не интересует акушерство, да, Элизабет? — наконец-то догадалась леди Райс.

— Не интересует, — согласилась я. — Совершенно.

— Кем же тогда вы хотите стать? — удивилась она искренне.

— Наверное, патологоанатомом, — не менее искренне ответила я.

Да, водка пришлась бы кстати.

Но был и другой способ успокоить расшалившиеся нервы, и вспомнив о нем, я уже не могла избавится от этой идеи. Только вот реализовать ее самостоятельно у меня возможности не было.

Промучившись еще полчаса, взвесив в уме все за и против и как следует настроившись, я попросила у наставницы разрешения отлучиться и вышла в коридор, чтобы, пройдя несколько шагов постучать в дверь заведующего.

— Входите, — послышалось изнутри.

Я отважно переступила порог, но тут же остановилась, не рискуя приближаться к источнику еще больших тревог.

— О, мисс Аштон, — широко улыбнулся Грин. — Я отмечу этот день в календаре. Сегодня вы в кои веки постучались.

Мне бы его хорошее настроение. Впрочем, я за этим и пришла.

— Простите, доктор Грин, — начала, опустив глаза. — Я составляю себе расписание на день и хотела узнать, не понадоблюсь ли я вам сегодня.

— Нет.

Я с сожалением вздохнула.

— Нет, вы не за этим пришли, Бет, — продолжил мужчина. — Вы пришли, потому что хотите пойти к единорогу. У вас что-то случилось?

— С чего вы взяли? — ощерилась я непроизвольно в ответ на послышавшееся в его голосе сочувствие. — У меня все хорошо!

— Все хорошо? — уточнил он. — Тогда… нет, не понадобитесь. Можете продолжать и дальше радоваться жизни.

— Вы… Ладно, я хочу пойти к единорогу, — созналась я зло. — Но это не значит, что у меня что-то случилось. Мне просто понравилось…

— А мне — нет, — сухо отрезал Грин. — Мне не нравится, когда мне врут в лицо. Что мешает сказать, что, да, у вас проблемы, и хочется немного развеяться? Считаете, я потребую подробностей? Простите, я не по этой части доктор.

Ну нет, так нет.

Не сказав ничего больше, я резко развернулась, выскочила за дверь и с ходу налетела на шедшего по коридору человека.

— Элизабет?! — воскликнул он, при ближайшем рассмотрении оказавшись ни кем иным, как Оливером Райхоном.

Голос, но еще пуще взгляд милорда ректора красноречиво свидетельствовали о том, что он пребывает не в самом лучшем расположении духа, а оттого попятиться обратно в кабинет заведующего показалось мне не самой плохой идеей.

— Здравствуйте, доктор, — вернув лицу невозмутимый вид, проговорил Оливер, глядя мне за спину. — Мисс Аштон, уделите мне минутку?

— Нет, — замотала головой я. — Мы тут с доктором Грином… говорили. Да, доктор?

Понимая, что меня вряд ли поддержат, я все же обернулась на хозяина кабинета. Тот взирал на нас с ректором с таким спокойным и даже деловитым интересом, что я не удивилась бы, достань он сейчас блокнот, чтобы записать наблюдения. Озаглавить запись можно “Кормление черного аспида перепуганными мышами”, ибо глядел милорд ректор на меня так, что и сомнений не возникало: останемся наедине, как есть сожрет. А я ведь надеялась, что сегодня удастся с ним помириться…

— У меня всего один вопрос, Элизабет, — проговорил Оливер мягко, и если бы не яростный огонь в его глазах, можно было бы даже поверить, что он ни капельки не сердится.

— Спрашивайте, — я равнодушно (надеюсь, что именно равнодушно, а не нервно) передернула плечами.

— Хорошо, — протянул ректор, поняв, что вытащить меня в коридор можно будет только силой. — Не соблаговолите ли сказать, мисс, где вы были?

Сказала бы. Обязательно. Если бы только знала, когда меня хватились.

А так даже не знала, что соврать.

Пришлось говорить правду.

— Провела ночь с мужчиной, — заявила я нагло. — С молодым, красивым, полным сил мужчиной.

— На меня не смотрите, — не смог смолчать Грин, угодив под случайный взгляд ректора. — Я ни по одному пункту не подхожу. Хотя, возможно, насчет сил и поскромничал.