Чтение онлайн

А когда поймешь все это, можно идти дальше: срисовывать старательно узор незнакомого плетения, ловить ускользающие ниточки энергии, протягивать сквозь себя, как через канву, связывать с теми, что пробегают внутри, и фиксировать расплывающийся рисунок. Кутаться в получившуюся паутину, чувствуя, как растворяется в ней боль, и твоя жизнь, слившись на мгновение с силой мира, возвращается к тебе…

Когда я пришла в себя, вырвавшись из омута новых затягивающих ощущений, Грин стоял уже в дверях. Мне нужно было сказать ему что-то. Поблагодарить? Поделиться тем, что сейчас казалось мне божественным откровением? Попросить не уходить? Я даже рот открыла… и выдохнула обреченно…

А слова, которые с трудом, но нашлись, не понадобились.

— Отдыхайте, мисс Аштон.

— Вы…

— У меня выходной. И книга, я же говорил, — улыбнулся он, будто бы успокаивающе. — Очень интересная. Когда дочитаю, могу одолжить, если хотите.

Все-таки это было предчувствием — ощущения, преследовавшие меня с первой встречи с ним, навязчивая мысль, что этот человек станет причиной моих бед.

Кто знал, что оно исполнится так?

И бесполезно анализировать и искать причины, как совсем недавно говорила я Оливеру…

В дверь постучали, и я натянула одеяло на плечи. Легок на помине.

Но в палату зашел не ректор.

— Можно, мисс?

— Конечно, инспектор, — стряхнула с лица приготовленную для милорда Райхона сонливость и приподнялась на кровати. Вряд ли Крейг заглянул бы просто из вежливости, о моем самочувствии при желании он мог справиться у Грина.

— Поговорить хотел, покуда минутка есть, — подтвердил полицейский мою догадку. — И наедине.

— А где…

— Милорд наш? — понял инспектор. — Явится сейчас. С доктором только побеседует, на ваш счет, да еще по одному дельцу.

Я заинтересованно приподняла брови, но Крейг махнул рукой:

— Не берите в голову. Про мальчишек слыхали ведь? Про тех, что в городе начудили? Эд тут их жертву выхаживает.

Эд. Так странно. Оливера я с самого начала называла по имени, пусть и мысленно. А Грин всегда был Грином. Или доктором. Но не Эдвардом и, тем более, не Эдом. Наверное, и не стоит уже этого менять.

— Моя бы воля, я бы жертве этой еще и добавил, — продолжал инспектор, на мое счастье не умевший читать мыслей. — Да ребят жалко. Потому и вот… Но оно нашего дела не касается. Я вам, мисс Элизабет, про другое сказать хотел. Кулон мой при вас?

Я потянула за цепочку артефакт, с которым приучила себя не расставаться даже на время ночного сна.

— Хорошо, — кивнул Крейг. — Еще пару человечков с вами оставлю, на всякий случай. Так что не волнуйтесь особо.

— Из-за чего я не должна волноваться? — уточнила я, насторожившись.

— Милорд ректор вам с утра ничего не сказал?

Я замотала головой. С утра милорда занимали другие мысли.

— Тревожить не хочет, — по-своему перевел полицейский. — Мартин Кинкин у нас не пропал уже. Вот хоть стажера моего спросите: уехал он, перевелся в другое место.

— Забывают, — поняла я. — Останется мисс Сол-Дариен, и всё.

— То-то и оно, — прокряхтел мой собеседник. — И от кровавой вашей книжки, выходит, толку никакого. Потому сегодня некромантов и торопил. Думал, разглядим что. И разглядели, кажется. Стажер-то у меня, и впрямь, глазастый. Пятно на паутине приметил. И искажению, на которое те умники пеняли, там взяться неоткуда было, я проверил.

— И что? — я никак не могла сообразить, к чему он клонит.

— А то, что не с сетью проблема была. Библиотекарь в некромантии спец, не мог не знать, что после попробуем проекцию вывести. Так что, думаю, следы он нарочно не до конца затер.

— Лидия говорила с кем-то, когда вошла в склеп, — вспомнила я. — И рукой куда-то показывала. Но убийца подошел к ней со спины, незаметно, значит, она обращалась не к нему…

Она была странной, дама в рюшах, наверное, могла говорить хоть сама с собой, потому сразу я и не придала значения некоторым несоответствиям. Но если представить, что в склеп Лидия вошла вслед за кем-то, продолжая начатый снаружи разговор, за кем-то, кто в момент убийства стоял на том месте, где Рысь заметил мутное пятно, то многое объяснялось. И путалось тут же.

— Получается, их двое? — спросила я Крейга. — У библиотекаря есть сообщник?

— Или есть, или опять гад чужими руками действует. Чары на убийце были, помните? Какие — по проекции не поймешь, но отчего бы не тот же поводок?

— И высокий сильный мужчина, задушивший Лидию, — не преступник, а такая же жертва?

— Все может быть, — подтвердил инспектор. — Но искать все равно будем. А тем временем попробуем библиотекаря расшевелить.

— Как?

— Вот об этом и пришел поговорить. Оно, конечно, сразу нужно было, до того, как всё решил, но вы уж не ругайте старика.

Могло показаться, что Крейг испытывает неловкость из-за того, что утаил от меня нечто важное и рассказывает только сейчас, когда мое решение уже ни на что не повлияет, но на самом деле выдавливая информацию чуть ли не по слогам, полицейский внимательно наблюдал за моей реакцией, и если бы она его чем-то вдруг не устроила рассказ тот час оборвался бы, не закончившись. Понимание этого нервировало.

— Знаете, что такое утечка информации? Вот я такую у себя организовал. И просто слушок пустил, про книжку вашу. Ничего конкретного, народ-то не в курсе, что к чему, но слова ключевые: аномалия, фиксация событий, обращение изменений. Кто знает — тот поймет. А попутно с этим взял рассказы из вашей книжицы, взял артефакты, воздействующие на память — такие, знаете, для модуляции приятных снов, некоторые с ними еще пытаются задания учить, только без толку, забывается все быстро. Но несколько дней наведенная память еще держится.

— Память о чем?

— О пропавших наших. О Чарли, о Германе, о Викторе. Немного, но имена в разговорах начнут всплывать. Вроде как вспомнится, что были такие. Там-то жили, там-то учились. Слухи поползут.

— Милорд Райхон на это согласился? — не поверила я. — Несанкционированное воздействие на сознание, пусть даже кратковременное…

— Экие вы слова знаете, мисс, — не дав мне закончить, жестко усмехнулся Крейг. — Несанкционированное! Да только мне от Оливера, что согласие, что запрет, все едино. Мне на подобные операции в другом месте санкции запрашивать нужно, — слово «санкции» он выговорил со смаком, напоминая мне, глупой студентке, что ему знакомы как заумные термины, так и законы. И усмехнулся снова, глядя прямо на меня двумя глазами: — Но в том месте я тоже не спросился, уж не обессудьте. Я сволочь эту поймать хочу, мне писульки с пояснениями строчить некогда. Тем паче с такими пояснениями, за которые меня в смирительную рубашку обрядят да в тихий дом упекут. Смекаете?

— Смекаю. Могли ведь и мне ничего не рассказывать.

— Мог, — признал он. — Да подумал, что вы сами не прочь с этим разобраться поскорее. И в отличие от милорда нашего щепетильничать и к методам моим придираться не станете.

— Значит, вы сами все организовали? И никто не знает? Совсем никто?

— Вы теперь знаете. А остальным в неведении спокойнее.

— А если я кому-нибудь расскажу?

— Расскажете, так этот кто-нибудь беспокоиться начнет, — философски вывел Крейг. — И нас с вами беспокоить.