Чтение онлайн

Что же ты молчишь, боже?

Или не слышишь снова? Потому что я не верю, да?

А я не знаю, как в тебя верить.

И как тебе верить.

Ты обещал, что будешь рядом! Обещал мне чудо, когда оно понадобится. И что?

Единственное чудо тут глядит на меня печальными очами из-под инеевых ресниц и молчит. Возможно, сам не знает, что случается с теми, кто покушается на его неприкосновенность.

Что с ними случается, Мэйтин? Разве тебе самому не интересно? Ведь если подумать, сейчас не моя судьба решается, не умирающего в лечебнице доктора, а судьба целого мира. Тебе и на мир наплевать, как на нас?

Я рассмеялась тихонько сама над собой: грубый шантаж, дилетантский.

Но на что в самом деле рассчитывает этот мальчишка? Я никого не могу спасти. Это меня то и дело спасают с тех пор, как я тут.

В дверь перестали ломиться. На несколько секунд стало тихо, а затем в маленький домик громко и как-то неожиданно вежливо постучали: тук-тук.

Так и хотелось ответить: «Кто там?».

Но вряд ли это почтальон, принесший заметку про нашу девочку, в очередной раз оказавшуюся полной идиоткой. В последний раз, наверное, — только это и утешает.

— Элизабет! — донеслось до меня через две двери. — Элизабет, вы меня слышите?

Я вас прекрасно слышу, милорд. Быстро вы добрались.

— Элизабет, отзовитесь, прошу!

Я погладила единорога по лбу, кивнула, обещая скоро вернуться, и прошла к внешней двери.

— Элизабет!

Говорить с ним не хотелось, но я ответила — стукнула кулаком по плотно подогнанным доскам.

— Элизабет, я вас умоляю… — голос ректора стал тише, но и тревожнее. — Не делайте ничего, что могло бы…

Стукнула снова: со всей силы, со всей злости.

— Прошу вас, выходите. Я уверен, что вы не могли причинить вреда эноре кэллапиа. А если так, лорд Эрентвилль не станет выдвигать обвинений…

О! Так все тут официально и цивилизованно. Обвинения, после, видимо, суд. А я уж думала, что меня просто встретят на выходе эльфийские сабельщики и изрубят в капусту. Или из арбалетов расстреляют — зачем-то же они держат в посольстве арбалеты? Вдруг, как раз для таких случаев?

— Элизабет, пожалуйста, — он почти перешел на шепот. — Не делайте ничего, что могло бы… Прошу, иначе они не выпустят вас живой. Я не смогу защитить вас…

Так все-таки не выпустят? И суда не будет?

Запуталась я в этих эльфийских законах.

— Элизабет, выходите. Я… не хотел говорить так, но… в этом уже нет смысла. Понимаете? Уже… поздно…

Нет.

Не может быть.

Нет.

Открыла рот, но не смогла издать ни звука. Не смогла сказать ему, что он, наверное, ошибается и ничего еще не поздно…

Не поздно ведь?

Тихо переставляя ноги, будто опасалась, что за дверью услышат мои шаги, вернулась к единорогу. Подойти, обнять, спрятаться от всего под шелковой гривой…

Не может же так?

Глупо, из-за какой-то конфеты…

Боже, неужели ты допустишь такое? Неужели… Неужели не отзовешься даже?!

Мэйтин, умоляю тебя. Хоть появись. Появись, чтобы я знала, что ты меня не оставил.

Я научусь верить, обещаю. Я все сделаю, все, что нужно, только не бросай меня!

Не дойдя до настороженно прядущего ушами единорога, я медленно опустилась на пол, и когда рядом с белоснежным эноре кэллапиа появился долгожданный тинэйджер в черной футболке и рваных джинсах, даже ползти к нему не смогла — только продолжала, не останавливаясь, молить о чуде.

Чудо!

Боже, я помню, ты обещал мне чудо!

И то, что не в твоих силах вернуть того, кто уже ушел за грань, я тоже помню. Но разве чудо — это не что-то невозможное? Настоящее чудо? Сотвори его! Бог ты или беспомощный мальчишка?

Одно чудо, ты обещал…

— Я говорил, что не могу никого воскресить.

Значит… Конец? Такой нелепый? Такой…

Нет! Не верю!

— Не верь…

Он приблизился, присел рядом на корточки. Посмотрел в глаза долгим немигающим взглядом.

— На что ты готова, чтобы защитить небезразличного тебе человека?

На все, боже.

— На преступление?

Да.

— На ложь?

Да.

— На такую ложь, которую тот, за кого ты борешься, может никогда тебе не простить? На ложь, с осознанием которой тебе придется жить долгие годы, и твоя совесть никогда не позволит тебе забыть о случившемся.

Да, да, да! Тысячу раз — да!

— Значит, ты поймешь, зачем он это сделал.

Понять бы сначала, кто — он…

— Оливер Райхон.

Все равно я не понимала. Долго не понимала…

А когда поняла, схватилась за грудь в том месте, где сердце грозило вырваться наружу, проломив ребра.

— Так это… это не правда, что…

— Я же сказал тебе: не верь, — слабо усмехнулся самый лучший во всех существующих Вселенных бог.

— Мэйтин, ты…

— Я слышал. Самый лучший бог. А если сотворю чудо?

Лучше ты уже не станешь, боже, дальше просто некуда. Но я тебя расцелую.

— Не угрожай мне, — погрозил он пальцем. — И еще… — лицо его стало не по-мальчишески серьезным. — Я сотворю для тебя чудо, но взамен ты должна пообещать мне кое-что.

— Все, что угодно.

— Сделай все правильно, — приказал боже, и я, оставив на потом размышления, чем придется мне поступиться ради выполнения этого обещания, с готовностью кивнула.

Мэйтин подошел к единорогу, ласково потрепал того по шее и обернулся ко мне.

— Ну, что? Делаем чудо? Ты ведь умеешь ездить верхом? Правда, без седла и уздечки не так удобно, но еще ни один единорог не уронил свою наездницу.

— Что?

— Наездница. Ты. Слышала же эти легенды? Эноре кэллапиа не каждую девственницу к себе подпустит, а уж влезть себе на спину позволяет только избранным. И за последние лет триста единороги для этих целей никого не избирали, как мне известно.

— Ты серьезно?

— А как еще? Или думала, я хлопну в ладоши, и твой доктор мгновенно исцелится? И что это было бы? Единичный случай в истории медицины. Человек, организм которого справился с ядом реликтового василиска. Представляешь заголовки в медицинских журналах? Нет, я обещал тебе чудо, а не научную сенсацию. Так что давай, подсажу.

Он буквально забросил меня на спину весело фыркающему в предвкушении прогулки единорогу и пошел к входной двери, в которую до сих пор кто-то стучался, на что-то меня уговаривая. Взялся за рычаг и подмигнул: