Чтение онлайн

С безучастным выражением лица стояла Зоя и смотрела, как тёмный гроб на тросах спускают в могилу, как подходят люди и по горсти оранжево-коричневой земли бросают на крышку гроба, с характерным звуком. Лицо было спокойно, а глаза всё же блестели...

Нелепая это была смерть. Он просто шёл домой из магазина, в руках - бутылка водки. И то ли споткнулся он, то ли ещё что-то случилось, но стеклянная бутылка выскользнула из его ладони, а сам он упал на асфальт, покрытый осколками. Один из них оказался смертельным - попал в артерию.

– Поговори с ним. Убеди прекратить употреблять эту отраву, да и чтоб согласился пройти курс лечения. Родители ещё ничего не знают, надеюсь, что всё обойдётся.
– Донёсся до неё глухой голос Вадима, опустившего голову, будто сквозь пелену, возвращая из воспоминаний к реальности. Возле живой изгороди показалась Илона с улыбкой на лице, несущая что-то в руках, и это что-то было бережно укутано в зелёный плед.

– С чего ты взял, что меня он подпустит к себе? С чего решил, что именно меня он вот так послушает?
– спросила она, не узнавая свой голос, тот стал вдруг каким-то хриплым, точно прокуренный. Глаза Зои продолжали следить за приближением девочки с щенком на руках.

– Знаю, - весьма весомо сказал он, быстро бросив на девушку непонятный взгляд.
– Знаю, что послушает.

А щенок оказался очень и правда милым и к тому же ещё и необычайно пушистым, за что Илона, немного стесняясь, призналась, что присудила ему имя Пушок. Оригинальностью и новизной оно, конечно же, не отличалось, но прекрасно ему подходило.

Молодой пёс оказался трёхцветным, или как это называется на языке биологии - имел черепаховый окрас (хотя это, наверное, больше к кошкам относиться), о чём Илона тут же поведала, а так же добавила, что щенки с такой расцветкой приносят счастье их хозяевам. А когда Зоя всё же усомнилась, спросив уж не кошек ли с таким окрасом она перепутала с этим щенком, который вряд ли принесёт ей особо много счастья, скорее одни хлопоты. На что Илона, удивлённо вздёрнув брови, сказала, что это не несёт в себе существенной разницы.

– Ладно, возьму это чудо к себе, - нарочно немного сварливо буркнула Зоя, любуясь радостью в глазах Илоны и облегчением Вадима.

По дороге в больницу, Зоя заехала в магазин - за яблоками, а не типичными и уже немного устаревшими фруктами любого больного апельсинами, а затем в церковь.

Почему-то.

Пусть она и не считала себя набожной, а иногда так и вообще относила себя к атеистам, но сейчас, ей отчего-то показалось, что сделать это не просто нужно, а жизненно необходимо.

Оставив машину, на мини-стоянке, она поспешила к ступенькам, ведущим в высокий, можно даже сказать - величественный, белоснежный храм, с несколькими золотыми куполами и такими же крестами.

Да, изменения коснулись даже её транспортного средства. Она, как бы горько не было это осознавать, променяла своего железного коня на удобный кожаный салон автомобиля, по заднему сидению которого в данный момент и скакал щенок, вылезший из своего тёплого кокона.

Всему виной спонтанное желание - она ехала в этот храм, чтобы купить крестик. Абсолютно простой, безо всяких завитушек и драгоценных сплавов, всего лишь позолота украшала его. Но Зоя выбирала сердцем, а не глазами.

Даже сейчас она помнила, как когда-то вечером прокравшись в комнату Гоши, нашла там амулет, который она ему так и не вернула, а продолжала всё это время носить с собой в рюкзаке, а затем и сумочке. Стало быть, пришло время отдать ему должок...

В больнице её встретила приятного вида немолодая женщина-медсестра и даже вызвалась проводить к нужной палате. Безусловно, это было проделано не без своего умысла.

– А вы кем ему приходитесь?
– идя по больничному коридору, спросила медсестра, как бы невзначай. Но неразумно выдала себя с головой покосившись в сторону Зои с интересом, горящим в маленьких, точно пуговички тёмных глазах.

– Сестра, - немного поколебавшись, всё же ответила, и сама того не замечая прибавила шаг, чтобы как можно скорее оказаться рядом с Гошей.

Наконец-то оказавшись у двери 'нос к носу', Зоя уже было протянула свою ладонь к стальной ручке, как её вдруг отдёрнули. Не сильно, даже можно сказать, что сделано это было мягко и очень вежливо. Её всего лишь дернули за рукав накинутого наспех лишь на плечи белого медицинского халата - что поделать дресс код у них тут! Обернувшись, она увидела перед собой всё ту же медсестру:

– Извините, - немного смутилась она своего своевольного жеста, и её скулы едва заметно порозовели. Странное дело, женщине явно под пятьдесят, а то и больше, а она ещё смущаться не отучилась, словно девочка шестнадцатилетняя.

Пока она нервничала и от этого ещё больше смущалась, говорила, Зоя смотрела на неё и думала, что кроме злобных и вечно всем не довольных медсестёр и врачей, можно встретить и такую - слишком открытую и такую же слишком добрую. Пожалуй, ко всем её положительным качествам Леонова смело бы приписала слово 'слишком'.

– Вы не могли бы взять поднос с едой, - отчаянно крутя пальцами белую пуговицу на таком же белоснежном халате, грозясь и вовсе выкрутить ту вместе с ниткой, она не знала, куда деть глаза и старалась говорить как можно тише.
– Он ведь не ест ничего, никак, голодовку объявил. Мы к нему и так и этак, а вас может и послушает. Возьмите, а?

– Конечно, давайте, - через силу улыбнулась Зоя.
– Я попробую его уговорить.

Повеселев женщина, попросила её постоять немного, побежала к столовой, откуда буквально через пару минут вышла и быстрым шагом направилась к Леоновой, всё ещё терпеливо ждущей её.

– Вы только его убедите,- повторяла медсестра.
– Голодовка - это не дело. Стимула у него нет. Словно весь интерес к жизни потерял, - немного дрожащим голосом говорила она, словно это не чужой парень лежал на больничной койке, а её родной сын.

Посмотрев на женщину в последний раз, она всё же нажала на ручку двери до основания.

– Убедите...
– прошептала медсестра, когда Зоя скрылась за дверью, а как только та закрылась, перекрестила пространство.

Прикрыв за собой белоснежную дверь, Леонова остолбенела с подносом в руках, не сводя взгляда с фигуры, лежащей в позе эмбриона под одеялом. Кажется, он даже подрагивал, словно его знобило. Гошу она толком и не видела, он лежал на боку к стене лицом, всё, что ей было любезно представлено на обозрение - лишь затылок.

Рядом с единственным пациентом этой палаты, сидела молоденькая медсестра, в ушах которой были уже немодные большие серьги-кольца и, вероятнее всего, уже собирала все принадлежности, которые ей понадобились для укола. Заметив Зою, она начала вдвойне ускоренно собираться, а задержавшись у двери (у которой всё ещё находилась Зоя) вдруг пробежалась взглядом по её фигуре, словно подозревала в чём-то, а затем стремительно вышла.

Казалось, что в этой палате, даже солнечный свет другой - тусклый какой-то, но отчасти это было вызвано несколькими верхушками деревьев, которые и препятствовали свету пробиться в окно. Унылая обстановка окружала её. Стены были окрашены в символ вечной депрессии - синий цвет, кстати, уже отжившей свои лучшие годы. Кое-где краска была ободрана, а в некоторых местах так вообще бессовестные пациенты нарисовали сатанистский символ.