Чтение онлайн

– Знаю.

Она вновь замолчала. Её милое молодое лицо враз изменилось прямо у него на глазах. Она стала какой-то другой. Словно стала старше сразу на несколько лет, или это просто свет так упал? От света ведь порой очень многое зависит. Но, свет тут был не причём.

– Он не заслуживает её, - задумчиво смотря в одну точку перед собой, чётко сказала Зоя, а затем резко перевела свой странный, будто затуманенный взгляд на Мартыненко: - Может, и вы не заслуживаете. Но я хочу, чтобы она была счастлива, - некоторое время она молчала, продолжая пристально смотреть в глаза мужчины, а затем словно наконец-то решившись тихо сказала: - Сделайте её счастливой.

Вдруг она сорвалась с места и чуть ли не бегом направилась к собственному подъезду без всяких прощаний и напутствий.

Мартыненко ещё долго продолжал глядеть ей в след поражённый и обескураженный.

Леоновой было бы трудно назвать момент, когда она со всей серьёзностью поняла, кем она хочет быть после того как закончит школу. Из всех школьных предметов её уж слишком сильно интересовала химия, которая оказалась наукой хоть и сложной, но ужасно интересной, и совершенно не такой как казалась ей всего лишь год назад.

Первым делом столь повышенный интерес к этой точной науке у неё заметил сам Рокотов. Как-то раз, попросив задержаться её после урока (далеко не в первый раз, но хоть в этот раз повод был не столь прискорбным), спросил, уж не собирается ли она по его стопам пойти. На что в ответ Зоя, то краснея, то бледнея, говорила, что начинает подумывать об этом.

Ей показалось, что тот несказанно обрадовался и даже вызвался ей немного помогать, время от времени. Правда 'помощью' Зоя бы это не назвала, потому что на всех их уроках если кто-то что-то не знал, то отвечала за этого незнающего сама Леонова, если кого-то нужно было вызвать к доске, а в классе как всегда 'лес рук', то к доске всегда исправно выходил, непременно, не кто иной, как Зоя.

А ещё ей отчего-то совершенно не хотелось верить в то, что ей осталось лишь три месяца и Зоя выпорхнет как маленькая птичка, чудом спасшись из этого осиного гнезда.

В день 8 Марта только-только возвратившись домой, к девушке на встречу тут же вышла Жанна Егоровна. Зоя так и замерла с рюкзаком в руке, не понимая, что уже успело случиться и почему та так странно улыбается. Обычно после школы подобным образом её не встречали.

– Зойка, к тебе тут такой парень приходил, - привалившись плечом к косяку двери, нараспев растягивая гласные, ошарашила она Леонову-младшую.
– Цветы приносил.

Девушка с немалым подозрением поглядывала в сторону мамы, думая, уж не разыгрывают ли её. До Дня дурака ещё прилично. Значит и правда кто-то приходил? Да ну... Кому она сдалась?

– Какой ещё парень?
– устало поинтересовалась Зоя, подумывая, что наверное, её мама сама купила эти цветы и теперь рассказывает своей дочери непутёвой небылицы, дабы та не почувствовала себя окончательно никому не нужной пухлой девицей.

Но стоило ей взглянуть на Леонову-старшую, как тут же становилось понятно, что тут нужно выбрать одно из двух: или её мама прирождённая актриса, или же она ничего не выдумывает.

– Такой, - с придыханием её мама взмахнула рукой, - высокий, темноволосый, темноглазый, красивый...

Совпаденье или же нет? Вот в чём вопрос.

Приметы неизвестного очень напомнили девушке одного человека, и теперь она, кажется, знала, кто именно решил сегодня почтить её своим присутствием. Но почему сейчас? Неужели не может просто взять и исчезнуть из Зоиной жизни? Решил как последний подхалим в разгар праздника мириться прийти?

Ну, конечно если этот 'кто-то' вообще был, и не является плодом фантазии её маман.

– Цветы принёс и подарок, - продолжала Жанна Егоровна, скрываясь в кухне.
– Я предлагала ему дождаться тебя, но он отказался. Спешил куда-то. Цветы и подарок у тебя в комнате.

Поспешив в свою обитель, Зоя чуть не споткнулась о пуфик. Уж больно интересно ей было узнать, что её ожидало там.

В комнате первым делом притягивал всё внимание на себя большущий букет белых лилий, перемешанных с кроваво-красными розами, стоящий в высокой прозрачной вазе. Сладкий головокружительный аромат цветов уже наполнил собой всю комнату девушки. Букет был без всякой обёртки, словно все цветы только что срезали в собственном саду. Весьма примечательным оказалось то, что у роз абсолютно отсутствовали шипы.

Она тут же огляделась в поиске ещё неизвестного ей подарка.

На кровати стоял высокий красный пакет, осторожно заглянув в который она обнаружила там... игрушку. Осторожно вытащив его наружу, и усадив на собственные колени, на неё своими пластмассовыми глазами смотрел серый медведь. Вернее, просто серый мишка, совсем не большой сантиметров под тридцать пять ростом, но ужасно миленький.

Под подбородком у игрушки был завязан какой-то сложный бант из почти прозрачной ткани синего цвета. Зоя даже несколько раз подёргала за край ткани, желая развязать этот пышный бант, но тот нисколечко не поддался.

– Думаешь, я его теперь прощу?
– обратилась она с вопросом непосредственно к самому медведю, явно имея в виду того, кто принёс это чудо ей. Игрушка, которой Зоя ещё не придумала имя, лишь понимающе на неё смотрела.
– Предателей нельзя прощать.

Она почему-то сразу, как только её мама описывала внешность парня, вдруг с бухты барахты принёсшего ей подарки, узнала Гошу. Что-то приятно шевельнулось у неё в душе, оттого, что этот индюк всё-таки ещё помнит о её существовании, но потом она поспешила отогнать от себя мысли подобного рода.

Вот ещё. Она тоже его не забывает. Это ж надо было так играть! Другом прикинулся. Эх, глаза б её его больше не видели!

– Отдам-ка я тебя какой-нибудь соседской девочке, - запихнув мишку обратно в пакет, девушка стремительно направилась к двери.

Но потом вся её решительность пропала, как только Зоя вновь достав медведя, посмотрела в его глаза и, тронув того по чёрному сухому носу, всё же сказала:

– Ладно, оставайся. Перебьётся та девочка.

Больше Гоша не объявлялся.

Наверное, именно после этого ничуть нежданного подарка, Зоя вновь, наверное, окончательно поняла, что Георгия ей очень сильно не хватает. Сумел он всё-таки, подлюка, стать для неё этаким незаменимым человеком.

И, пожалуй, они бы уже давно помирились, если бы не трижды проклятая Зоей её же собственная гордость, которая постоянно напоминала ей, о тех событиях давно ушедшей осени, когда весь его трёхмесячный обман раскрылся.

– И как? Ты хорошо всё обдумала?
– спросила Наташа, стоящая у окна. Она старательно выглядывала, пытаясь оставаться незамеченной. А выглядывала она водителя её семьи в их собственном дворе.