Чтение онлайн

Вернувшись к своим наблюдениям Леонова обнаружила, что машины уже нет на месте. Очевидно, что пока старуха и её внук были здесь и отвлекали Зоино внимание, эта парочка разошлась. Но...

Вдруг она услышала шаги, вернее, легкий и тихий перестук каблучков. Несмело пригнувшись, она торопливо выглянула из своего укрытия и заметила, что по тротуару идёт никто иной, как её собственная мать.

Как только Жанна Егоровна оказалась рядом со скамьёй, на которой как потом оказалось восседала её дочь, то вдруг услышала:

– Кто это был?

Обернувшись, она увидела Зою, которая чуть ли не волком на неё глядела.

– Зоя? Что ты здесь делаешь?
– немного растерянно спросила она, полагая, что дочь уже должна была быть дома и в лучшем случае уже спать.

Девушка лишь помотала головой, этот жест был проделан несколько нервно и, женщина понимала, что сегодня разговора им не избежать.

– Какая разница, что я здесь делаю?
– немного зло спросила Леонова.
– Кто это был?

До женщины начало доходить, что её дочь могла увидеть её в той машине. И, наверняка, не так сопоставить все факты и подумать черте что...

– Давай ты успокоишься, и мы дома обо всём поговорим. В спокойной обстановке, - девушка кивнула в ответ.

Но до дома они так и не дошли. То ли Жанна Егоровна спешила оправдать себя в глазах дочери, то ли просто понимала, что дома может оказаться её муж... но тем не менее этот разговор начался немного раньше специально отведённого для него времени.

– Это был мой одноклассник, - тихо сказала женщина.
– Коля Мартыненко. Мы с ним учились с первого класса вместе. Считай, что это был мой старый товарищ.

Узнав, что её подозрения оказались лишь бурной фантазией, Зоя облегчённо вздохнула. Если бы все её фантазии оказались бы правдой, то выходил бы неплохой сюжет для многосерийного мексиканского сериала. А она-то надумала много чего, уж поверьте! Каких только вариантов не перебрала! И то, что эти двое тайно встречаются, потому, что оба любят друг друга и ничего не могут с этим поделать, а тайно встречаются потому, что женаты. Или вот, он...

Зоя не успела развить мысль, как вдруг её мама продолжила:

– Он занимается организацией вечера встречи выпускников. Вот меня пригласил.

– А ты?
– тут же заинтересованно посмотрела на маму Зоя.
– Согласилась?

Та лишь коротко улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Отказалась.

– Почему?

Жана Егоровна молчала и продолжала идти вперёд.

– Почему?
– вновь повторила свой вопрос Зоя, и он тоже остался без ответа, бессовестно проигнорированный...

Несколько дней спустя, расспрошенная во всех подробностях Олеся, поначалу стойко отказывалась, что либо говорить, но потом Зое всё же удалось убедить женщину в своих самых что ни на есть наилучших намерениях и, Олеся сдалась, рассказав истинную причину маминого отказа идти на этот вечер встреч:

– Роман у них был с Мартыненко, - со вздохом призналась женщина, с таким видом, словно только что собственную Родину врагу продала.

Брови девушки поползли вверх. Такого поворота она уж точно не ожидала.

– Как роман? Прям любовь?
– удивлённо и в тоже время растерянно, хлопала глазами Зоя.
– И долго это длилось?

Олеся как-то непонятно качнула головой. Было невооружённым взглядом видно, что ей неприятно и неловко говорить о личных делах Жанна Егоровны, тем более за глаза. Они ведь подруги, лучшие между прочим. А тут вот такое свинство.

– С детства, наверное. Они вместе росли, и всегда были не разлей вода.

Ни о каких друзьях детства собственной матери Зоя, конечно же, понятия не имела. Она лишь знала, что раньше её мать жила в другом районе города, и то, что её родители (то бишь Зоины бабушка и дедушка) погибли, когда той было двадцать лет.

– И что же произошло потом?
– спросила Леонова спешно.

На лице Олеси появилась скептическая улыбка:

– Его забрали в армию. Жанна его ждала. А он вернулся с женой беременной, - на некоторое время она задумалась, а затем добавила: - Кажется, та девушка библиотекарем была. Тихая такая, да только если поставит перед собой цель какую, то готова в горло кому-нибудь вцепиться только бы достичь желаемого...

Её мама потеряла любимого человека. Пережила его предательство. Какой же сильной нужно было быть!

Кто-то когда-то сказал, что если в жизни человека случается что-то нехорошее, беда словом или, к примеру, то же предательство, то в его нежное чуткое сердце вонзается не меньше сорока тончайших иголок, причиняющих страшную боль их обладателю. Затем со временем медленно, но верно по одной иголке исчезает. Исчезают все, кроме последней. Последняя же, сороковая, остаётся в человеческом сердце на всю его оставшуюся жизнь.

– Поговаривали, - продолжала свой рассказ лучшая подруга её мамы, у которой, несомненно, вся эта история происходила на глазах, - что всё вышло случайно. Как бы по пьяни. Коля даже приходил к Жанне, прощения просил. Хотел начать всё сначала. Но она его не простила. Гордая была.

Бедной Зое казалось, что ей пересказывают сюжет какого-то сериала, но никак не жизнь её родной и горячо любимой матери. Леонова прожила бок о бок с этой женщиной всю свою жизнь и даже в мыслях представить не могла, что её мама могла пережить нечто подобное.

Как же порой закручены и сложны, оказываются люди, самые простые на первый взгляд.

– Жена его во время родов умерла. Но родила здорового мальчика... Не помню, как его зовут, - нахмурилась рассказчица.
– Правда, Мартыненко особого участия в судьбе ребёнка не принимал.

Тут же Зоя повернулась к Олесе, стоящей у окна позади девушки. Она никак не ожидала, что из-за всей этой мексиканской мыльной оперы пострадает ни в чём не повинное дитя.

– В каком смысле? Не признавал ребёнка своим, что ли?

Женщина лишь покачала головой, сложив руки под грудью.

– Нет. В их родстве никто не сомневался. Тут дело в другом. Коля запил тогда. Сильно запил.

Леонова внутренне содрогнулась. Бедный ребёнок наверняка испытал то же самое, что испытывала и она, тоже с самого своего рождения. Изо дня в день в период каждого запоя своего отца.

Ей вдруг стало жаль этого бедного мальчика, которого она совершенно не знала и никогда не видела. У Зои вообще в последнее время как-то обострилось это чувство жалости. Чуть ли не каждого третьего она умудрялась пожалеть.