Чтение онлайн

Сейчас, возбуждённые предстоящей Олимпиадой 2014-го года, госчиновники спешно перекраивают побережье Сочи. Спорт стал модным трендом. Не нами сказано: «Хочешь отвлечь внимание от экономики – обрати народ к политике». Продолжая это рассуждение, можно сказать: займи людей спортом – и они не будут думать ни об экономике, ни о политике.

В 2007–2008-м годах мы пережили всплеск подобной эйфории. На связанные с зимней олимпиадой громадные (прежде всего не спортивные, а строительные) работы – и на современный курорт, которому предстояло возникнуть в их результате, – возлагались столь грандиозные надежды, словно в России не было ничего, кроме Красной поляны. И чем это кончилось?

До того мы принимали олимпийцев в 1980-м году. Конечно, с той поры осталось немало грандиозных сооружений – от гребного канала в Крылатском до трассы Москва-Минск. Но тогдашние ошибки советского политического руководства привели вместо триумфа к бойкоту, изрядно сказавшемуся не только на экономических взаимосвязях с остальным миром, но и на моральном состоянии советского народа. Надежды не просто не оправдались. Через десятилетие после олимпийских игр страна вовсе прекратила существовать.

Как показал опыт Великобритании в XIX веке и США в XXI, даже на вершине экономического могущества вводить войска в Афганистан не следует. Мы же сделали это при явном экономическом упадке. И резко ускорили кончину СССР. Сейчас же – к слову, в очередной раз увязнув в ряде стран Африки и Азии – страны Запада уже готовы включить Россию в НАТО, чтобы рядовые Ивановы и Петровы из славянской глубинки заменили на гибельной земле рядовых Томми и Райанов.

Ныне только ленивый не говорит, что мы сидим на нефтяной игле. Но впервые мы сели на неё как раз в начале подготовки к олимпиаде.

Всем памятна ООНовская программа «Нефть в обмен на продовольствие» для побеждённого Ирака. СССР – великая держава! – сам загнал себя в такую же ситуацию – вывозил нефть ради закупки продовольствия. То есть уже тогда стал в части экономики побеждённым – по сути, большим Ираком.

Увы, глубинные механизмы тогдашних – и нынешних – проблем доселе не вполне осознаны. И потому остаётся риск: весь пар нашего энтузиазма в очередной раз уйдёт в олимпийский свисток. Спорт – прекрасное дело. Но проблем страны – в том числе проблемы качества народа – он в одиночку не решит.

Увы, сегодня ресурсы страны зачастую используются ещё более варварски, чем в худшие периоды жизни СССР.

Лучшие – знающие, изобретательные, творческие – умы утекают из страны, как сквозь пальцы. Взамен мы закупаем – вместо того, чтобы растить у себя – мышцы. Чужеземных футболистов, баскетболистов, хоккеистов ввозят по ценам повыше, чем в богатейших странах Запада. Между тем более 4/5 нашего населения живёт ниже самого нищенского прожиточного минимума [105] .

Граждане России низведены до уровня туземцев, когда-то менявших золото и алмазы на бижутерию и – в лучшем случае – гвозди. Это просто аморально по отношению к народу, на протяжении многих веков доказывающему своё право именоваться великим.

Научно-техническая сфера с 1991-го погружена в жесточайший кризис – и только к концу 1990-х наметились первые узкие тропинки для выхода. На начальном этапе экономических преобразований бюджетные ассигнования сократились во столько раз, что науку вообще исключили из числа стратегических государственных приоритетов. Централизованная система управления развитием науки и техники была разрушена. Надежды же на автоматическое действие рыночных механизмов не оправдались. В развитых странах давно известно: рынок близорук и лишь в редчайших случаях как-то способствует долгосрочным программам с не вполне очевидным исходом. В результате отечественная наука была поставлена на грань выживания. Впоследствии такой подход признан управленческой ошибкой. По сути же это грубейший стратегический просчёт.

По данным министерства образования и науки «с 1989 по 2004 год за рубеж уехали порядка 25 тысяч учёных, около 30 тысяч ежегодно работают за границей по временным контрактам. Это составляло на тот момент 5–6% от общего научного потенциала России. То были наиболее востребованные и самые продуктивные учёные».

Страну покидает научная элита. Непотопляемый Фурсенко традиционно успокаивает президентов: мол, доля потерь не так велика. Но забывает добавить: Запад «слизал с молока все сливки», и у нас осталось в основном то, с чем хорошей «каши не сваришь».

Говоря о причинах оттока кадров из России, называют низкий уровень оплаты труда, необеспеченность материально-технической и приборной базы, низкий престиж статуса учёного в России. Сегодня число занятых в науке в России составляет – по министерским данным – менее 40% от уровня 1990-х.

Но главная беда – даже не в скудном финансировании. Губительна прежде всего «невостребованность результатов фундаментальных и прикладных исследований экономикой» – предупреждал более четырёх лет назад вице-президент РАН, лауреат Нобелевской премии Жорес Алфёров. «Без радикальной диверсификации сырьевого уклона российской экономики, создания инновационных технологий в базовых перерабатывающих отраслях с получением продукции высокого передела, инвестиции в науку теряют смысл… Десятки процентов одарённых старшекурсников уходят в бизнес с естественно-научных и технических факультетов. Случаев, когда учёный-соотечественник вернулся бы из-за рубежа, чтобы заниматься наукой на родине, я что-то не припоминаю [106] », – утверждал великий физик [107] .

«Можно довести до аварийного состояния основные фонды научно-технической сферы, но, взявшись после этого за ум, сравнительно быстро отреставрировать их. Можно достаточно оперативно обновить приборный парк и оборудование, внедрить самые современные информационные системы. Всё это возможно, но при одном решающем условии – если для этого имеется необходимый кадровый потенциал! – сказано в справке ещё 2003-го года, представленной профсоюзом работников РАН в Совет безопасности России. – Для восстановления же разрушенного кадрового потенциала может не хватить даже самых самоотверженных усилий нескольких последующих поколений».

Словом, нет мозгов – нет и проблемы их утечки. Значит, можно отчитаться о правильно проведенных реформах.

Проблему миграции учёных невозможно решить без мощных научных центров (а не одного «центра» типа Сколково!). Причём не только исследовательских, но и учебных: мировой опыт – включая опыт лучших наших ВУЗов вроде МГУ, МФТИ, МИФИ – давно доказал, что гармоничное сочетание двух этих видов деятельности несравненно лучше раздельного их проведения развивает и учащих, и учащихся.

Кстати, при каждом из таких ВУЗов существовала сеть специализированных – в первую очередь физико-математических – школ, охватившая всю страну. В Советском Союзе была возможность уже на самом раннем этапе отобрать и взрастить наиболее талантливых подростков, а затем довести алмазы до блеска в высшей школе. С введением нынешней системы сдачи экзаменов, по сути, шлифуются булыжники. Зачем эти нововведения, когда есть хорошо забытое и действенное «старое»!

Суперпроекты – вроде предложенных президентом Медведевым университетов федеральных округов – полезны для удержания наших учёных и подготовки новых научных кадров. Но при условии, что будут не только укомплектованы новейшей техникой и обеспечены надлежащим финансированием, но и организованы согласно современнейшим методикам. А главное – займутся селекцией.