Чтение онлайн

— Ты видишь его глаза? — спросил Джордж, прищуриваясь. Очки его были разбиты в стычке.

— Вижу. Они у него розоватые.

— У него есть эпикантиальные складки [94] ?

— М-мм… да.

— О-хо-хо. Он монголоид, держу пари, что идиот. Вот почему Морби было нетрудно сделать с ним все, что хочешь. Взгляни на его зубы. Они, должно быть, заточенные.

Я вгляделся. Он расплылся в ухмылке, поскольку заметил яркую голову Красного Парика. Обнажились отличные острые зубы.

— Его альбинизм — это результат ночного образа жизни, который Морби ему навязал. Смотри! Он вздрагивает от света факелов. Он сверхчувствителен к любой форме актиничности [95] .

— А что насчет его диеты?

— Принял, раз навязали. Множество примитивных народов пьют кровь своего домашнего скота. Казахи делали это до двадцатого века, то же самое тоды. Ты видел раны на тех лошадях, в загоне. Ты ведь знаешь, что кровь питательна — надо только научиться ее останавливать, — и я уверен, что Морби установил диету этому идиоту еще с детства. Так что он, конечно, вампир — таким его вырастили.

— Мертвец поднимается, — сказал Морби.

— Мертвец поднимается, — подтвердила толпа.

— Слава Мертвецу!

— Слава Мертвецу!

Морби опустил свою белую руку и направился к нам, оставив ухмыляться посреди поля чуть ли не самого настоящего вампира.

— Слава Мертвецу, — сказал он, подойдя к нам с такой же ухмылкой. — Не правда ли, он великолепен?

— Что вы сделали с этим несчастным существом? — сказала Красный Парик.

— Очень немногое, — возразил Морби. — Он родился с хорошими данными.

— Какие инъекции вы ему сделали? — поинтересовался Джордж.

— О, я оглушил его болевые центры новокаином — перед такой схваткой это необходимо. Отсутствие у него реакции на боль усиливает образ его непобедимости. Кроме того, я подбросил ему гормональных средств. Недавно он начал набирать вес и стал немного инертен. Так что это компенсация.

— Вы говорите о нем так, будто это механическая игрушка, — сказала Диана.

— Он таков и есть. Непобедимая игрушка. К тому же бесценная. Ну как, Хасан? Готов? — спросил он.

— Готов, — ответил Хасан, снимая халат и бурнус и отдавая их Эллен.

Большие мышцы на его плечах вздулись, пальцы слегка напряглись, он двинулся вперед и вышел из круга обнаженных мечей. На левом плече у него был шрам, еще несколько шрамов было на спине. Факел высветил его бороду, кроваво окрасив ее, и я поневоле вспомнил ту ночь в поселке, когда он словно душил кого-то, а Мама Джули сказала: «В твоего друга вселился Ангелсу» — и еще: «Ангелсу — бог смерти, и он приходит только с ней».

— Слава воину Хасану, — объявил Морби, отвернувшись от нас.

— Слава воину Хасану! — ответила толпа.

— Сила его велика.

— Сила его велика, — повторила толпа.

— Но Мертвец еще славнее.

— Но Мертвец еще славнее.

— Он ломает ему кости и швыряет его туда-сюда на нашем пиру.

— Он ломает ему кости…

— Он ест его печень.

— Он ест его печень.

— Он пьет кровь из его горла.

— Он пьет кровь из его горла.

— Велик он и могуч.

— Велик он и могуч.

— Слава Мертвецу!

— Слава Мертвецу!

— Этой ночью, — спокойно сказал Хасан, — он и впрямь станет Мертвецом.

— Мертвец! — крикнул Морби, когда Хасан подошел и встал перед своим противником. — Я отдаю тебе в жертву этого человека по имени Хасан.

Затем Морби подался в сторону и показал охранникам, чтобы те отвели нас на дальний край поля.

Идиот ухмылялся все шире и шире и медленно приближался к Хасану.

— Бисмалла, — сказал Хасан, делая вид, будто хочет увернуться, и отклоняясь вниз и вбок.

Он начал размах от самой земли и понес кулак вверх быстро и жестко, будто выстрел хлыста, вложив весь свой вес в удар, который пришелся с левой стороны челюсти Мертвеца.

Белая, белая голова дернулась разве что дюймов на пять.

И он продолжал ухмыляться.

Затем он выбросил вперед свои короткие толстые руки и обхватил Хасана под мышками. Хасан вцепился ему в плечи, оставляя на них хорошо видные красные борозды, и там, где его пальцы вонзались в белоснежные мышцы, выкатывались красные капли.

Толпа при виде крови Мертвеца завизжала. Возможно, запах собственной крови возбудил идиота. Или запах, или визг.

Потому что он оторвал Хасана от земли, подняв на высоту два фута, и побежал с ним вперед.

На его пути стояло исполинское дерево — Хасан ударился о ствол, и голова его мотнулась.

Мертвец всей тяжестью навалился на него, затем медленно отступил, встряхнулся и начал его избивать.

Это было настоящее побоище. Он молотил его своими до смешного короткими толстыми руками.

Хасан прикрывал лицо ладонями, а солнечное сплетение локтями.

Однако Мертвец продолжал колотить его по бокам и голове. Руки его знай подымались и опускались.

И он не переставал ухмыляться.

В конце концов руки Хасана упали, и он сцепил их у живота.

…Кровь выступила у него по краям рта.

Непобедимая игрушка продолжала свою игру.

А затем из далекого далека, с другого края ночи, из такого далека, что только я мог расслышать, донесся голос, который я узнал.

Это охотился мой адский гончий пес Бортан.

Где-то он напал на мой след, и он мчался сюда, сквозь ночь, прыгая, как коза, стелясь, как река или скаковая лошадь, пятнистой масти, глаза, как горящие угли, а зубы, как циркулярная пила.

Он никогда не уставал от бега, мой Бортан.

Такие, как он, рождаются без страха, — преданные охоте, клейменные смертью.

Мой адский гончий пес все ближе и ближе, и ничто не собьет его с пути.

Но он был далеко, в далеком далеке, на том краю ночи…