Чтение онлайн

– Но себя-то они выкинуть на свалку не могут. Сами по себе эти железки не опасны. Стреляют не ружья, стреляют люди. Стоило здесь появиться людям - и началась война. Если это можно так назвать.

Бандитская резня. Так назвать можно. История повторяется. Они делят власть, деньги, женщин, барахло. Все, что считают ценным. А свои ценности они принесли оттуда, - Эрвин махнул рукой куда-то вдаль, - из-за океана, с большой земли. Из большого мира, где тепло и сухо, где надо быть хорошим и тогда дадут конфетку. Здесь чтобы получить конфетку надо быть плохим. А желание конфетки остается.

– Женщины... ты сказал, сюда попадают и женщины тоже. Где они? Я ни одной не видел, - удивился Алекс.

– Не удивительно! Железные холмы гиблое место даже для здорового мужика, а уж наивной особе противоположного пола, привыкшей к мягкому обращению Там, сюда лучше не попадать.

Здесь дикие нравы. Кое-где людоедствуют. Думаю, первую живую женщину ты увидишь на рынке рабов.

– Рынок рабов?
– словосочетание было новым для Алекса.
– Рынок... Это вроде магазина?

– Верно. Супермаркет такой. На тебя вешают ценник, а покупатели ходят и выбирают товар. Там продают не только рабов. На острове нет денег, поэтому любое место, где что-то меняют на что-то просто обречено стать местом, где все меняют на все.

Большой рынок - именно такое место.

– И скоро мы там будем?
– спросил Алекс.

Эрвин подумал немного, потом неопределенно ответил:

– Зависит от многого. Но идем мы правильно. На юг.

– Ты определяешь по солнцу?

– Какое солнце!
– рассмеялся Эрвин.
– В железных холмах чем чаще на тебя нападают, тем южнее ты находишься.

Раздался выстрел. Эрвин и Алекс одновременно развернулись, чтобы пронаблюдать еще одну сцену передела собственности. Выстрелы загрохотали все чаще, перемешиваясь с криками тех, в кого стреляли. Новая, более многочисленная и лучше вооруженная группировка перехватила конвой. После короткой ревизии новые хозяева построили всех сообразно своему пониманию слова 'порядок' и приказали идти в ту же сторону, что и раньше.

– Почему так?
– задал Алекс очередной вопрос.
– Почему они все равно идут на юг? Они ведь погибнут?

– Они и идут для того, чтобы погибнуть.

Так же как люди живут, чтобы рано или поздно умереть, - Эрвин снова ударился в какую-то философию.
– Люди умирают, потому что другого выхода не предусмотрено. Так и здесь - накопление всевозможного барахла, в том числе и живого, влечет за собой необходимость его обмена на барахло более необходимое в данный момент. Слухи про Большой рынок расползлись далеко, поэтому все и идут туда. Те, кто доходит первыми, обменяв все, что хотели, уходят не далеко и перехватывают группы тех, что шли следом. Чем ближе к рынку, тем сильнее банды и тем лучше они вооружены.

– Куда уж лучше!
– воскликнул Алекс, пнув со злости открытую дверцу автомобиля.
– Куда уж...

Очень скоро выяснилось, что Эрвин не ошибался начет возрастающей вооруженности. Новоявленные 'хозяева' завили о своем присутствии намного более шумно, нежели остальные. Грохнуло в хвосте колонны, где шли группой сразу несколько охранников. Жуткие вопли утонили в пальбе, продлившейся еще лишь несколько секунд. Две группы атаковали со склонов, извергая огонь и дым из своих 'ружей' очень часто, без каких-то дополнительных манипуляций перед новым выстрелом.

– Гранаты и автоматическое оружие!
– Эрвин вновь наблюдал за сражением со стороны.
– Мы все ближе и ближе к цивилизации!

– Что это за... гранаты?
– Алекс ошарашено смотрел на то место, где еще несколько секунд назад шли три человека.

Теперь признаки жизни подавал только один из них. Но и ему оставалось не долго. Техническое превосходство сказалось - все остальные охранники были уже убиты и участь несчастного была решена. Акции перешли из рук в руки. Караван двинулся дальше.

– Гранаты, - Эрвин опять перешел на свой привычный неторопливый шаг с частой оглядкой по сторонам, - мощные приспособления для уничтожения людей. Кусок металла, набитый взрывчаткой. Взрыв - осколки разлетаются в стороны.

– Что дальше?
– поинтересовался Алекс.
– Ружья. Гранаты. Автоматическое оружие. Какие еще орудия для убийства тут имеются?

– Их тут очень много и самых разных, - поведал Эрвин.
– Всех я еще сам не видел. Но нам, наверно, любезно их продемонстрируют. Очень скоро.

– Долго это еще будет продолжаться?
– вскипел Алекс.
– Стрельба, ножи. Им не надоело?

– Кому?
– Эрвин едва не сорвался на хохот.
– Ты действительно плохо знаешь историю. Кому? Они все время меняются. Они выскакивают на гребень своей судьбы, чтобы продержаться на нем часы, минуты, секунды. Им только дай!

– А ты? Тебе ведь это надоело, если ты не с ними?
– прямо спросил Алекс.
– Почему ты не с ними, если ты такой умный, так многое знаешь и, похоже, очень многое умеешь?

– Именно потому, что я многое знаю, я не с ними!
– парировал Эрвин. Именно потому, что мне надоело. И надоело все это давно.

– Уж не прячешься ли ты среди рабов?
– Алекс обогнал Эрвина и встал у него на пути, шутливо допрашивая:

– Признавайся!

– Может и прячусь!
– заявил Эрвин.
– Но не от таких бандитов, как эти.

– А от кого?
– Алекс не пропускал его вперед.

Эрвин оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Алекса:

– А тебе не все равно?

От этого странного оценивающего взгляда Алексу стало не по себе. Эрвин смотрел на него так, словно обладал каким-то всеобъемлющим знанием, которое давало ему право не отвечать на вопросы наивного восемнадцатилетнего балбеса. Несколько секунд молчания и пристального взгляда Эрвина доказали Алексу, что этот человек говорит только то, что хочет сказать. Все, о чем он счел нужным умолчать, останется тайной. Алекс уступил дорогу.

Прошло около часа после их разговора, прежде чем Эрвин решил его продолжить на привале, устроенном среди все тех же Железных холмов:

– Алекс...
– позвал он.
– Сейчас начнется самое интересное.

– Что еще?
– Алекс устал от происходящего и расположился на отдых в приятной тени.

– За нами следят, - в очередной раз констатировал Эрвин.

– И что? Ты наконец-то сообщишь об этом нашим хозяевам?
– Алекс рассмеялся:

– Неужели? Интересно, они обрадуются?

– Сообщать я им не буду. Я хочу кое-что посоветовать тебе.

– Что?

– Когда мы снова двинемся вперед, я могу исчезнуть.