Чтение онлайн

– Чудаков не только в России, но и на всей матушке Земле, на нашей планете Земля-Один, не так уж и мало, – сказал Таволгин. – Ты знаешь, Алексей, все они по-своему правы. Многие из них умеют радоваться жизни, каждому её мгновению… А если мы и есть с тобой в этом Мире, то нам не дано встретится с самим собой. Мы, как раз, и есть то, чего здесь не должно и не может быть.

– Я не согласен с вами. Просто не могу согласиться…

– В чём же ты не согласен со мной, Алёша?

– Именно, в том, что мы здесь – пустое место. Пусть мы – ничто. Материализованные привидения. Но у нас здесь, на Земле-42, наверняка своя судьба. Главное, нам потом суметь вернуться назад в Россию, в Москву.

– Разве мы не чудаки? Впрочем, нет. На нас возложено какое-то важное дело самим Мирозданием и Высшими Силами. Но я думаю, мы скоро во всём разберёмся.

– Надо разобраться. Ведь не оставаться же здесь навсегда. И где же Рита? Почему она не появляется?

– Не сомневаюсь, что скоро мы её увидим. Не так всё и сложно.

– Но и не просто.

– Есть некоторые сложности. Мне придётся признать это, – согласился с ним Таволгин. – Моё сознание абсолютно раздваивается. Здесь я чувствую себя учёным и знаю то, о чём просто знать не могу. Но вот, представь себе, мне известно то, о чём раньше я и не ведал.

– Что вы знаете, Виктор Захарович? Что вам известно?

Подумав немного, Таволгин сказал:

– Я знаю, что решать следует не столько политические задачи на нашей планете, сколько социально-экологические… Речь я веду совсем о другой экологии. Не о редких козявках и букашках… Время задуматься о существовании именно Человека. Может быть, в изменённом его состоянии. Мы ответственны за нашу планету.

– Это не наша планета, Виктор Захарович. Если вы забудете об этом, то мы останемся здесь навсегда. А вы уже начинаете верить даже в сказку под названием «Остров Перемен».

Но Таволгин возразил. Он не всё, но кое-что помнит до мелочей. Правда, Виктор Захарович не стал отрицать, что находится во власти собственного преображения. С этим не стал спорить и Сафаров. Алексей тоже, как бы, раздвоился. В головном мозгу перепуталось несколько реальностей.

Здесь же мир иллюзорный, возможно, и не существующий. Впрочем, такого быть не может. Мир Земли-42 реален. А вот они… С ними произошли странные метаморфозы – чудесные и, можно сказать, волшебные превращения.

Новоиспечённый профессор Таволгин достал носовой платок из верхнего кармана пиджака, вытер им лоб и задумчиво произнёс:

– Господи, боже мой, если бы мы узнали, Алёша, кто мы и откуда, то волосы у всех нас встали бы дыбом. Да и, в целом, память Человечеству надо восстанавливать. Ведь многое начисто забыто.

– Лично я помню только одно. Я сейчас на каникулах. Мы играем с Маргаритой в бадминтон. Совсем недавно так и было. А что касается моих прошлых и будущих жизней, то я их не помню.

– Я тоже помню кое-что. Например, стежку в зарослях ольхи. Она и привела нас в другие Миры. Но порой мне кажется, что ничего подобного и не происходило. А если и случилось, то не со мной.

– Но я думаю, что всё это пройдёт, и мы переберёмся из этого мира в тот, который нам нужен. Я говорю о нашем пустыре в одном из спальных районов Москвы.

Профессор Таволгин не спорил с Алексеем. Он тут же начал говорить о том, что за несколько дней путешествия на «Дриаде» прочитал массу газет и журналов. Выходил несколько раз в Интернет.

Благо, что Виктор Захарович осознавал, что явился сюда, на морской лайнер, совсем из другого мира. Но тут же попал под влияние Земли – 42. Она его начала зомбировать и теперь заставляет забыть то, что истинно, а не придумано, не вымышлено.

Но Таволгин не забыл о Маргарите и заверил Алексея, что она, непременно, находится на «Дриаде». Сама найдёт их. Ведь ей тоже трудно освоится здесь сразу, осознать, что происходит вокруг.

В ПЛАВАЮЩЕМ СОЗНАНИИ

Не только у Таволгина, но и у Сафарова имелись большие пробелы в памяти. Но зато Виктор Захарович до мельчайших подробностей помнил то, чего с ним никогда не происходило. Ведь оба, всё же, осознавали, что на Земле-42 они – пришельцы.

Но здесь находились в каком-то странном, можно сказать, плавающем сознании. Какие-то отрывки из прожитого всплывали в их памяти размытыми фрагментами. Да и нельзя было поручиться за то, что они вспоминают что-то реальное из собственной жизни.

– Я почти абсолютно ничего о себе не помню,– признался Алексей,– иногда меня это пугает. Но я уже успел прочитать на судне в одном из популярных журналов, что такое амнезия. Потеря памяти, утраченная личность…

– Всё гораздо проще и сложней, чем ты думаешь, – успокоил его Таволгин. – Ведь кое-что ты не забыл…

– Что именно?

– Ну, например, стёжку в зарослях ольхи. Ещё то помнишь, что прекрасно владеешь не только русским языком, но и английским… В твоей, так сказать, памяти, сохранилось ещё и то, что ты, якобы, ещё школьник, перешёл в девятый класс.

– Почему «якобы»?

– Ведь, кроме этого, ты почти ничего о себе не можешь вспомнить. Ничтожно мало. Но с другой стороны – и много. Согласись. Именно эту информацию сохранил твой мозг. Так и было задумано…

– Кем?

Таволгин пожал плечами. Но этот жест, ни в коем случае, не выражал недоумения. Скорей всего новоиспечённому профессору было известно нечто такое, о чём не дано знать Сафарову.

Учёный положил ему руку на плечо и доверительно сказал:

– Давай так. Сейчас спустимся в твою каюту, и кое-что я тебе расскажу. Я поведаю тебе о том, кто я теперь.

– Хорошо. Но рядом с моей каютой обитает молодая девушка… Ей тоже лет пятнадцать, не более. Почему-то, без всяких приглашений, она заходит ко мне в гости. Красива, конечно. Но бесцеремонна.

– Может быть, она и есть Рита?

– Не знаю. Может быть, она похожа на неё. Не знаю. Иной раз мне кажется, что мы с ней давно знакомы. Правда, она практически ничего о себе не рассказывает. Такая же потеря памяти, как и у меня. Но какие-то данные есть. Не всё убедительно…

– Не беги, Алексей, как говорится, впереди паровоза, – предупредил его Таволгин.– Это, наверняка, наша Маргарита. Не спеши сразу всё вспомнить. Чревато последствиями. Но я чувствую, что приходит время для того, чтобы мне, тебе и ей кое-что узнать о себе… Но только самую малость. Курочка по зёрнышку клюёт. Думаю, скоро что-то прояснится.

– Всё должно уложиться в нашем сознании. Я просто точно не помню, как выглядит Маргарита, кажется, Щеглова. Да, так.

Таволгин внимательно и с некоторым сочувствием посмотрел на юношу.

Они спустились вниз, в уютную каюту Сафарова. Вероятно, его бесцеремонная соседка прогуливалась по палубе. Любовалась морским пейзажем. В противном случае, любопытство привело бы девушку сюда.

Собеседники, которые не только что познакомились, а знали друг друга уже давно, не сговариваясь, сели в кресла, стоящие у небольшого журнального столика. Почти рядом с иллюминатором.