Чтение онлайн

– Или сдохнуть, пока ждем!

Гедеон развернулся к транцу, чтобы отвязать динги и съездить отшвартовать яхту, но Максим удержал его за плечо.

– Ты упустишь возможность, толком даже не зная, обитаем этот остров или нет?

Гедеон вырвал плечо из его пальцев.

– В открытом океане мы в большей опасности, чем здесь, – спокойно добавил Максим.

Капитан развернулся к нему всем телом и сверкнул глазами.

– Повторишь это, когда ночью в нас пустят горящую стрелу? Или бросят бутылку с зажигательной смесью? Или подплывут незаметно, заберутся на борт и перережут нам глотки? Ты повторишь это, когда она… – Гедеон, не поворачивая головы, указал рукой на Лолу, – попадет к ним? Повторишь? М?

Максим смотрел на него дружелюбно и открыто.

– Не поддавайся этой паранойе, камрад.

– Я еду отвязывать швартов. Ты поможешь? Или собираешься демонстративно стоять и ничего не делать?

Максим бросил взгляд на Лолу.

– Помогу, конечно. Давай я сам сгоняю, а ты вытянешь его.

Когда Максим уехал, девушка подошла к брату.

– Гедеон…

– Не сейчас, Лола!

Лола постояла немного у него за спиной, а затем спустилась на нижнюю палубу. На глаза наворачивались слезы. Все плохо. Все очень-очень плохо. Гедеон пытается все исправить, но это все равно что пытаться повернуть время вспять. Никому это не под силу.

Максим не прав. Нельзя позволять Гедеону лезть из кожи вон, ему вовсе не становится от этого лучше. Нельзя оставлять его с этим наедине, ведь он ни в чем не виноват и должен это понять. Он должен это принять и перестать наказывать себя.

Судовой журнал №3

22 августа, 2008 год (пятница). 141 сутки дрейфа. Тихий океан.

Над нами пролетел самолет! Судя по звуку, небольшой. Может, спасательный, не уверен. Мы не рискнули пустить ракету, но сигналили горном, пока самолет не улетел. В таком тумане нас не найдут, это понятно. Может, он сам заблудился? Не понимаю, почему в эфире молчание. Нас должны были услышать. Похоже, у нас неисправна рация. Но теперь мы хотя бы знаем, что цивилизация рядом. Я помню, что звуки в тумане искажаются и доверять их направлению нельзя. Определить точно, куда он полетел, мы при всем желании не сможем. Поэтому мы бросим якорь и останемся здесь на какое-то время. Вдруг это нас ищут? Может, рация все-таки работает, наш сигнал бедствия наконец-то услышали и отправили на поиски самолет? Или же он ищет кого-то другого, но тогда пусть найдет и нас. Мы подождем здесь на случай, если он вернется обследовать этот квадрат.

***

Услышав за спиной громкие помехи, Лола вздрогнула от неожиданности.

– Проверка… провер… Вы нас… шите?

Девушка порывисто обернулась, не веря своим ушам. Вещала стационарная радиостанция на панели приборов.

– Слышу вас. Нахожусь на высоте одна тысяча сто метров. Включил аварийное опознавательное устройство. Можете меня засечь?

– Каковы показания вашего компаса?

Лола бросилась к штурманскому столу и включила цифровой диктофон, который всегда лежал наготове рядом с радиостанцией. Запись началась со второй половины ответа:

– У меня вышли из строя оба компаса. Я не знаю, где мы находимся. Похоже, мы заблудились. Под нами океан. Фолк-Сиверс, как слышите меня, прием?

– Понял вас. На втором самолете компасы исправны, прием? Предлагаем вам передать командование ему. Он приведет вас на Мельтахо.

В ответ на фоне страшных помех раздался отдаленный голос, тихий, точно из сна:

– …неисправны…

И следом наступило молчание. Девушка подождала минуту-другую и со всех ног кинулась к ребятам на верхнюю палубу. Максим уже вернулся. Гедеон держал в руке портативную рацию, товарищ стоял рядом, оба внимательно слушали радиопереговоры, которые, как выяснилось, еще не закончились.

– Фолк-Сиверс, пилот второго самолета считает, что если мы возьмем курс ноль пятьдесят, то выйдем на Мельтахо.

– Вас понял…

Гедеон поднес рацию к губам и нажал кнопку.

– Мэдэй, мэдэй, мэдэй. Вещаю с парусной яхты «Милена». Потерял двигатель. Сломана мачта. Дрейфую. Встал на якорь у острова. Мои координаты… – он опустил глаза в тетрадь с вычисленными координатами, которую вахтенный всегда держал при себе, – пять градусов, пять три точка пять минут северной широты; один шесть два градуса, два восемь точка пять минут западной долготы. Требуется эвакуация трех человек. Прием.

Он повторил сообщение два раза, и команда замерла в мучительном ожидании. Лола слышала, как волны с шелестом накатывают на песчаный берег, как оглушительно громко перекликаются птицы в джунглях, слышала даже стук своего сердца. Но в эфире держалась упрямая тишина.

– Фолк-Сиверс… Кто-нибудь… Меня слышно? – пытался Гедеон. – Нам нужна помощь. У нашей яхты сломана мачта и поврежден двигатель. Нам нужна эвакуация. Три человека… Прием?

Гедеон вызывал снова и снова – результат не менялся.

– Подозреваю, нас не слышат, – наконец произнес Максим.

– А если на острове стоят глушилки, они будут действовать только на нас или на них тоже? – спросила Лола.

– Лола, да какие глушилки! – в сердцах воскликнул Гедеон.

– Будь тут глушилки, мы бы изначально ничего не поймали, кроме белого шума, – пояснил Максим. – Глушилка создает шумовую завесу на определенных частотах. Мы не слышим их, они не слышат нас.

Рация прокашлялась помехами и заговорила:

– Фолк-Сиверс, будем идти курсом ноль пятьдесят в течение семидесяти пяти минут, потом повернем на восток.

– Чарли-Дельта, как меня слышите? Включите свой радиокомпас.

Нет ответа.

– Что значит курс ноль пятьдесят? – вполголоса спросила Лола, поглядев на ребят.

– Кажется, северо-восток, – задумчиво ответил Максим. – Да, триста шестьдесят – это север; ноль девяносто – восток. Сто восемьдесят – юг, а двести семьдесят – запад.

– Черт подери, если бы мы полетели на юг, то были бы уже дома!

– Меняем курс. Направление триста шестьдесят градусов в течение десяти минут.

– На север повернули, – прокомментировал Максим. – Интересно, как далеко отсюда… И почему нас не слышат. Есть мысли, камрад?

– Ты все своими перебиваешь, – сухо заметил Гедеон.

– Сколько мы уже пролетели? Давай повернем на два градуса к северу. Мы слишком далеко забрались на восток, вместо того чтобы лететь на север. Если здесь и есть что-нибудь, мы все равно не увидим.

Команда переглянулась.

– Похоже, это пилот второго самолета, – тихо произнес Максим.

– Мы еще мало пролетели на север. Сколько мы уже летим на север?

– Они кого-то ищут… – прошептала Лола. – Может, нас?

– Да нет, кажись, это уже ищут их, – отозвался Максим.

– Говорит Чарли-Дельта. Фолк-Сиверс, вы на связи? Как меня слышите? Прием!

Помехи наскакивали друг на друга, и разобрать что-либо было невозможно.

– Фолк-Сиверс, слышу вас очень слабо. Летим курсом сто восемьдесят.

– Понял вас… – прошипела рация.

– Будем лететь курсом сто восемьдесят градусов до тех пор, пока не достигнем берега или не кончится горючее.