Чтение онлайн

Я коротко благодарю его и спешу за остальными. Через минуту, когда хватаю ртом воздух и задыхаюсь, то понимаю, что задыхаюсь от собственного лицемерия.

Между покрытым лишайником валуном и завесой воды есть щель, но даже Анна не могла протиснуться в нее и остаться сухой. Чарли оставляет свой рюкзак с Эллиотом, а затем толкается в воде. Он исчезает по кусочкам, как исчезала я, пока эти люди не собрали меня обратно. Я задерживаю дыхание и надеюсь, надеюсь и надеюсь, что Чарли умрет не так.

И вот он здесь, вся блестящая кожа и волосы прилипли к лицу. Его улыбка растянулась на целую милю, и Эллиот рвется к воде, как будто пещера исчезнет, если он не поторопится.

Анна следует за ним по пятам, а потом наступает моя очередь. Ветер теперь дикий, и камни скользят с большой высоты. В воздухе пахнет угрозами и обещаниями.

— Руби.

Я оборачиваюсь и, увидев лицо Гейба, понимаю, что он собирается сказать что-то такое, чего я не хочу слышать.

— Я не знаю, что это такое и почему я вообще знаю, что оно там есть.

— Останови это.

На мгновение ему это удается. Сосновые иголки дождем падают с неба и путаются в наших волосах. Потом он говорит:

— Ты должна рассказать.

Он освещен сверху, всплеск солнечного света делает его кожу огненно-золотой. В шуме воды и свисте ветра я слышу голос Сейди. А может быть, все дело в острове.

«Скажи правду, Руби. Расскажи ему, что ты сделала.»

Вместо этого я иду в воду.

ГЛАВА 30: РУБИ

Ночь наступает сходу,

И тьма подходит близ.

Пусть в тЕней окруженьи –

Ты свой задушишь страх.

Так что пещера — это сплошное разочарование. И это не потому, что я в плохом настроении, как говорит Эллиот, пока выжимаю воду из волос.

— О, нет, Руби сейчас не в настроении.

Мои ботинки хлюпают, когда я иду дальше в пещеру. На самом деле это больше похоже на туннель. Мокрые каменные стены изгибаются по обе стороны от нас, как круглые скобки. Потолок такой низкий, что всем, кроме Анны, приходится горбиться.

— Я не в настроении, Эллиот. Меня тошнит от того, что этот остров говорит мне, что делать.

Эллиот вздыхает — долгая, кропотливая работа.

— Остров с тобой не разговаривает.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что выражение лица Гейба говорит мне прямо противоположное. Я меняю тему разговора.

— Я думала, она будет больше.

Чарли хихикает.

— Осторожнее, ты испортишь самооценку Эллиота.

Эллиот нацеливает удар в живот Чарли, но тот отскакивает в сторону.

— Держу пари, что пещера станет больше, когда мы продвинемся дальше.

Я пристегиваю фонарь и направляюсь к отверстию в глубине пещеры. Мы вынуждены протискиваться гуськом через расщелину, и я поражаюсь, как мы вообще можем поместиться с нашими массивными рюкзаками. Это не займет много времени, чтобы воздух остыл и тусклый свет от входа в пещеру исчез. Вскоре мы идем сквозь черноту, такую черную, что кажется, будто она поглощает свет. Луч моего фонаря освещает пространство менее чем в пяти футах передо мной.

Мой разум создает звук волочащихся когтей. Горячее дыхание на моем лице. Рокочущий рев.

Как же никто из нас не подумал, что эта пещера может принадлежать кому-то другому, кроме нас самих?

— Животные, — говорю я, содрогаясь всем телом. — Мы не учли, какие животные могут здесь жить.

— На прошлой неделе я исследовал дикую природу Острова Серых Волков. Потому что у меня действительно есть чувство самосохранения. — Я не могу видеть его отсюда, но просто знаю, что Эллиот закатывает глаза. — Если не считать ямы, это самый оживленный район острова. За эти годы раскопок так сильно потревожили животных, что медведи и лисы перестали превращать входы в пещеры в свои берлоги. Это в основном мелкие животные, такие как мыши и пауки.

Чарли делает глубокий вдох.

— А летучие мыши?

— Раньше в этих пещерах водились коричневые летучие мыши, но они их забросили. Они переехали на старую шахту в округе Уолдо, — Эллиот делает паузу, — и в твою спальню тоже.

— Даже не шути так.

— Неужели какое-то животное собирается убить тебя, Чарли? — В словах Анны есть что-то такое, глубокий царапающий звук, который заставляет меня думать о сильных пальцах, сжимающих бьющееся сердце. Сжимает. Сжимает. Сжимает.

Я думаю, что Чарли тоже это слышит, потому что он долго молчит, а когда, наконец, говорит, то с улыбкой в голосе, я могу сказать, что ей там не место.

— Меня ничто не убьет, — говорит он. — Я ношу твой браслет, помнишь?

В тишине и темноте, когда фальшивый голос Чарли преследует нас, как эхо, путь кажется бесконечным. Я иду вдоль изгиба пещеры налево, потом направо, потом снова направо. Вот тогда-то я и слышу эту песню.

Это красиво и завораживает. Я представляю себе, как долго тянет моя губная гармошка, ленивые аккорды извиваются в воздухе. Я представляю себе умопомрачительное горловое вибрато, которое мне еще предстоит освоить, и оно извивается в мелодии.

Голос разрушает все это.

«Руби, Руби, что ты сделала?»

Я выдыхаю, и вместе с этим раздается сдавленное «нет.»

— Руби?

Я не отвечаю Анне. Мои ботинки скребут по неровной земле. Скрежет становится громче, и скрежет становится человеческим.

«Руби, Руби, что ты сделала?»

Я кашляю, чтобы заглушить этот звук. На минуту мне кажется, что я просто сошла с ума. Как будто темнота занимала так много места в этой пещере, что ей некуда было идти, кроме как через мое ухо, заставляя меня слышать то, чего на самом деле здесь нет.

На минуту.

Но оно возвращается с пальцами легкого ветерка, которые пробегают вниз по моей спине.

— О, Руби, — говорит она, и я вдруг теряюсь в догадках: остров издевается надо мной или вызвал призрак Сейди?

Воздух напевает мелодию, которую я хочу забыть. Голос, который мог бы быть напевным голосом Сейди.

Темное и глубокое озеро льда

в душе Руби Кейн застыло навсегда.

Она сестре позволила вдохнуть

и смерти осветила этим путь.

Мое тело двигается так, словно знает, куда идти. Мои мышцы предсказывают этот поворот, этот поворот, провалы и подъемы в земле.