Чтение онлайн

«Их было две, он сказал две фразы, – вспомнил Ёшка. – Сначала он сказал, обращаясь ко мне, вижу ли я, как ярко горит Сириус, когда Сириуса видно вовсе не было. А потом – «Нам надо уйти… на необитаемый остров». Да, и добавил: «Туда, где нет людей».

Ёшка огляделся. Два пса на столе спали в тех же неудобных, скрюченных позах, потому что стол был для двоих маловат, и Ёшке живо вспомнилась неестественная поза, в которой лежал в снегу мёртвый Рем. Тут Ёшке представилось, что измученный, безумный Рольф не спит, а уже медленно идёт к нему, бесшумно переступая через собак и непонятно блестя глазами.

Ёшка резко вскочил, споткнулся, выскочил в совсем тёмную прихожую, взлетел вверх по дощатой лесенке и выпрыгнул на склон оврага. Мороз схватил его, пробрав до костей, и Ёшка, спотыкаясь, стал карабкаться вверх по тропинке. В лесу было темно, и кое-как были видны густо стоявшие серые стволы деревьев.

Ёшку вконец обуял ужас, и он, издав вопль и ещё пуще испугавшись, побежал с невероятной быстротой, еле успевая уворачиваться от деревьев, чтобы не разбить себе голову. Посёлка он достиг чуть более, чем за десять минут. Через 15 минут размашистого бега он влетел в свой двор.

На крыльце он резко, по укоренившейся привычке, остановился и поднял голову. Все созвездия проделали уже большой путь по небу. Однако Собачьей Звезды Ёшка, к своему изумлению, не увидел. Не веря своим глазам, он машинально продолжил вниз линию пояса Ориона… но вместо Сириуса нашёл только неяркую звёздочку. Ёшка, вне себя, соскочил с крыльца – и в глаза ему ударил невозможно яркий, переливающийся всеми цветами радуги огонь Собачьей Звезды.

«Тьфу ты чёрт, это ж крыша того сарая мешала!» – подумал Ёшка.

Сириус стоял в эту ночь наиболее высоко в небе. Ёшка смотрел на него около полминуты, и страхи его быстро улетучились. Ёшка вбежал, стуча когтями по обледеневшему дощатому полу, в коридор и отчаянным лаем жутко замёрзшего пса разбудил хозяина. Через две минуты Ёшка спал на половике под столом чугунным, беспробудным, непробиваемым сном…

Север был молодой пёс примерно одинакового с Ёшкой возраста. Порода его была та же – лаечная. Окрас он имел более светлый, чем Ёшка – жёлтый, с белыми лапами и грудью. В отличие от Ёшки, характер его был менее легкомысленным: к этому обязывало то, что Север охранял дом и огород хозяев, сидя на цепи, то есть был псом II класса.

Примечание. Собаки делились и на так называемые классы. I класс – собаки, имеющие хозяев, но не сидящие на цепи, самая счастливая категория. II класс – имеющие хозяев и обычно сидящие на цепи и охраняющие дом и двор. III класс – бездомные, бродячие собаки.

Север был членом Приречного общества. Он был недоволен однообразием своей жизни. Когда его спускали с цепи, что бывало раза три-четыре в неделю, он неизменно бежал в кафе «Аромат», где тратил два рыка на ополоски, пиво и закуску, а также играл в карты. Единственным его приятелем был Ёшка, но того он видел редко и в том же кафе «Аромат». В гости же к Северу Ёшка прибегал всего один раз, давным-давно, чтобы занять десять рык, тогда-то Север и узнал, что Ёшка, оказывается, его приятель. Позже они сошлись ближе в кафе «Аромат», где Ёшка бывал напарником Севера в игре. Северу казалось, что Ёшка, не будучи цепным псом, живёт жизнью особенной, отличной от его, Севера, скучной цепной жизни, и не судил Ёшку строго за то, что тот проявлял к нему интерес только тогда, когда тому нужны были деньги.

Поэтому утром 6 января Север весьма удивился, увидев бегущего, к его калитке по расчищенной среди сугробов тропинке рыжего Ёшку.

– Здорово, дружище, – как ни в чём ни бывало, сказал Ёшка, вбегая во двор. Манера держаться у Ёшки была такова, что в каждый двор он входил, как в свой собственный. Вбежав в неширокий, тщательно очищенный от снега двор Севера, он обежал вокруг него, едва не зацепляясь боком за поленницу, и сел перед конурой Севера. Здесь взгляд Ёшки упал на разложенные на снегу свежие газеты.

– Во, – сказал он, – а я ещё не читал.

И Ёшка углубился в чтение первой полосы «Вечернего перелая».

– Ну, здорово, здорово, – обрадовано говорил между тем Север, переминаясь с ноги на ногу. С появлением рыжего свободного от сидения на цепи Ёшки серая скука, концентрация которой по утрам бывала наибольшей, моментально рассеялась. Север вытащил из самого низа поленницы полено, сунул в поленницу лапу и достал за горлышко бутылочку ароматизированных ополосков. После этого, глянув на углубившегося в чтение «Вечернего перелая» Ёшку, он вытащил из-под конуры две разные стопки, выброшенные в своё время на помойку хозяевами Севера. Услышав журчание разливаемых ополосков, Ёшка оторвался от газеты.

– У тебя даже ополоски есть, прекрасно, – сказал Ёшка, как будто это было чем-то необычным (между тем Север был уже пятым, кого он посетил в это утро, и третьим, у которого он пил такие точно ополоски). – Как жизнь-то? – С этими словами Ёшка выпил из своей стопки с розовым ободком.

– Да вот всё скучаю, – застенчиво улыбаясь и глядя на гостя, сказал Север.

– Сегодня создаются благоприятные условия для рассеивания твоей скуки, – сказал Ёшка и, официально посмотрев в глаза Севера, сказал:

– 6 января 1974 года, то есть сегодня, в 23.00 в Голубниках в устье Пакостного ручья будет иметь место собрание общества.

Север не знал, где течёт Пакостный ручей, и в Голубниках тоже не был ни разу (об их существовании он, правда, слышал в кафе «Аромат»), но сознаться в своей неосведомлённости не захотел.

«Побегу вместе с Диком», – подумал он.

– Значит, всё сидишь, – сказал Ёшка, вставая с твёрдого утоптанного снега и дёргая боками от холода. – Ну-ну. Сидишь за забором, на цепи – не убьют. Это уж 100 процентов. А в меня вот уже стреляли, – добавил он с плохо скрываемой гордостью. На морде Севера отразилось такое изумление, что Ёшка почувствовал себя вовсе героем и рассказал Северу о покушении на его жизнь. Он рассказывал эту историю пятый раз в это утро и, естественно, добавлял много вранья. На протяжении рассказа вдалеке, словно подтверждая слова Ёшки, щёлкнул сухой выстрел.

– Короче, в 23.00 у Пакостного ручья, – сказал Ёшка, резко отряхиваясь. – Я пошёл. Мне некогда. До ночи.

Оставив Севера раздумывать над рассказом, восхищаться и завидовать, Ёшка выбежал на укатанную центральную улицу. Здесь он с неудовольствием заметил, что не испытывает больше того безмятежного расположения духа, с каким проснулся сегодня утром.

День был опять такой же солнечный и морозный, небо такое же ярко-лазурное. Ёшка выбежал к старому кладбищу. На этом кладбище, в черте посёлка, люди давным-давно никого не хоронили. Сейчас оно было завалено никем не убираемым снегом, испещрённым птичьими следами. Из сугробов торчали облезлые могильные ограды и чёрные кривые кресты. Внутрь кладбища вела, петляя, кошачья тропинка.

За кладбищем был стадион. Внимание Ёшки привлекла серо-зелёная грузовая машина, стоявшая посреди стадиона. Около кузова виднелись два человека. Ёшка остановился и присмотрелся. Люди держали за передние и задние лапы собачий труп. Смерть, наверно, настигла безвестную собаку тут же. Мгновение – и труп оказался в кузове. Ёшку передёрнуло, и он поспешно отошёл за растущую между дорогой и оградой кладбища старую серую ель. Люди влезли в грузовик, он развернулся и уехал. Облава, значит, шла своим ходом. Ёшка вышел из укрытия, быстро пересёк стадион и в два прыжка добрался до своего дома.