Остров Собачьих Надежд
Шрифт:
Буран встал и вытащил из конуры пачку прочитанных газет.
– Ты был в Круглом лесу? – спросил он, глядя в упор на Ёшку.
– 261 пёс и собака убиты за четыре дня, а сотни ужираются вусмерть, грызут друг другу глотки в Сейном лесу, гоняют каких-то паршивых котов – на кой они вам сдались, дьявол вас побери! – Буран говорил всё громче и всё больше выходил из себя. – Два дня назад нас люди картечью разогнали по всей реке, убили Мухтара, одного когтя которого ты, болван, не стоишь, ранили Линду, которую потом добил собственный хозяин, убивают столько собак, чтобы увезти их к Николаевке и свалить, как мёрзлые чурки, в карьер, а тебя… Вытаскивают из-подо льда мертвецки пьяным. И всё такое. Лучше б уж ты там, подо льдом, и остался!
– Этого не было, это неправда, это был не я, – бормотал Ёшка, – это был Лай Псинский, мы с ним очень похожи…
– Да ты ври, да не мне! – Буран, совсем выйдя из себя, кричал уже так, что два кота, сидевших на мосту, испугавшись, спрыгнули с четырёхметровой высоты в глубокий снег. – К твоему сведению, я знаю всех собак в посёлке и в деревнях, и никакого Лая Псинского не существует в природе!!
– Ну, остался бы я подо льдом, было бы 262, – вдруг спокойно и решительно сказал Ёшка, вставая. Он отошёл и снова взял газету. – Что от этого изменится? Что ты орёшь? Что мы можем сделать против людей? Смешно даже. Вообще ничего. Всегда так было. Облавы всегда были, а потом всем была нужна разрядка… Чего от псов требовать-то. Всегда так было, и будет…
Конец ознакомительного фрагмента.