Чтение онлайн

И все же хотя Леон не понимал поведения Данте, прилюдно заявившего о своей страсти, и пытался объяснить это временным помрачением рассудка, он не мог не уважать сына за его поступок. Мужчина давно понял, что его дети не такие, как он: они не смирялись ни перед обстоятельствами, ни перед долгом. Ставили перед собой цель и добивались ее, обходя или преодолевая все препятствия.

В Аяччо Леон сразу отправился на поиски врача. Ему повезло: доктор Росси осмотрел Данте, сказал, что они обратились вовремя и что у него есть хинин, а значит, надежда на то, что юноша поправится. Однако им придется прожить в Аяччо не меньше двух недель.

Когда доктор Росси расспрашивал Данте о том, где и как он мог подхватить малярию, Леон увидел, как Анжела хмурится. Вероятно, она догадывалась о том, о чем догадывался и он: Данте заразился нарочно. Возможно, он желал умереть, но в решающий миг его природа, его сердце взбунтовались и приказали бороться за жизнь. Леон не представлял, как такое можно сделать ради любви, любви к обыкновенной женщине, и глядел на Анжелу с невольным изумлением.

Они остановились у дальних родственников Леона. Данте разместили в отдельной комнате, а Анжела улеглась с женщинами. Леон сидел на опустевшей кухне вместе с Антонио, главой семьи, которая его приютила, за кувшином вина.

— Нам придется прожить в Аяччо не меньше двух недель. Неудобно тебя стеснять — вам самим негде повернуться. Если б мой зять не уехал из Аяччо, я бы остановился у него.

Антонио неловко кашлянул.

— Дом Винсенте Маркато превратился в гостиницу.

Леон вытаращил глаза.

— В какую еще гостиницу?!

Мужчина хлопнул ладонью по колену.

— Неужели не знаешь?! Твой зять оставил дом девчонке, которая прислуживала у них. Она там все переделала, заново обставила комнаты и теперь принимает постояльцев.

Леон нахмурился. Он не любил останавливаться у Винсенте, хотя тот радушно принимал тестя. Ему не нравилась нелепая роскошь дома, смущали городские наряды Бьянки. Теперь, когда у нее был муж, отец не считал удобным вмешиваться, хотя порой у Леона создавалось впечатление, что в доме Винсенте Маркато творится что-то неприличное.

— Говоришь, теперь там живет девчонка? Одна, без мужчины?

— Да. Она говорит, что была замужем, но никто никогда не видел ее мужа. Зато у нее есть ребенок, и… ходят слухи, что она прижила его с хозяином.

— Где это видано, чтобы женщина сама заправляла делами? — мрачно произнес Леон, стараясь оставить без внимания последнюю фразу собеседника.

— Вот и я о том же! Только тех, кто приехал с материка, этим не смутишь. Они уже привыкли. А девчонка ловка: заказала доску, на которой написано все про гостиницу, и прибила ее на пристани. И развесила таблички во всех кабаках. Говорят, там чисто и уютно, да и цены невысокие. Прошло всего два месяца, как она стала этим заниматься, а в гостинице полно постояльцев.

— Что ж, — сказал Леон, — я наведаюсь туда завтра.

— Кстати, — заметил Антонио, — твоя дочка щеголяла такими нарядами! Случалось, мы глазели на нее на набережной. Шелковые платья, зонтик, перчатки, шляпка. Совсем не похожа на корсиканку!

Леон почувствовал, что его осуждают, и напрягся.

— Бьянка была примерной дочерью и стала послушной женой.

— Понятно, если муж позволял ей все это, то почему бы нет. Только мне кажется, хорошо, что они уехали. В Тулоне им будет лучше, чем здесь.

На следующий день Данте успели дать хинин еще до того, как случился приступ, и все же он был вынужден лежать в постели. Анжела осталась с ним, а Леон отправился в ту самую гостиницу, которая прежде была домом его зятя.

Он сразу увидел, что кто-то приложил большие усилия к тому, чтобы изменить это жилище. Теперь дом не удивлял, не отталкивал, а манил. Он был выкрашен белой краской, оконные переплеты и двери — коричневой. На окнах висели простые легкие занавески, пропускавшие солнечный свет. Двор с посыпанными галькой дорожками и цветниками содержался в безукоризненном порядке. На вывеске, прибитой у ворот, было аккуратно и старательно выведено: «Дом на набережной. Комнаты, пансион. Приглашаем гостей».

Леон вошел в ворота. Навстречу вышла женщина, на вид почтенная и строгая. Сначала Леон решил, что ей за тридцать, но после увидел, что ошибся — она была гораздо моложе. Когда она подошла совсем близко, его глаза округлились.

— Кармина?!

Да, это была Кармина. Она стала старше и строже, но это ее только красило. Она была одета так, как одеваются вдовы: в черное платье, мецарро и шаль безо всяких украшений. Леону было трудно поверить, что когда-то эта женщина согрешила с его сыном.

Было видно, что Кармина напугана и пытается взять себя в руки.

— Добро пожаловать. Что вам угодно? — сказала она.

Леон разозлился. Он решил сразу взять быка за рога.

— Надеюсь, ты меня узнаешь?

— Да, узнаю.

— Выходит, мой зять подарил тебе дом?!

— Не подарил. Он оставил меня присматривать за ним. Деньги, полученные от сдачи комнат, я отдам хозяину. А он заплатит мне жалованье.

Внезапно Леон заметил, что ее тон изменился. За считанные секунды Кармина успела прийти в себя. Она стояла в своем вдовьем наряде, делавшем ее старше на несколько лет и, словно щит, отсекавшем от нее многие радости человеческой жизни, стояла среди розовых кустов, каждый бутон на котором напоминал трепещущее благоуханное сердце, и Леон видел в ней существо, научившееся отвечать ударом на удар.

— Я слышал, ты была замужем. Это ложь?

— Нет. В Аяччо мне пришлось выйти за первого попавшегося мужчину, но вскоре он умер. Потом я поступила в услужение в дом синьора Маркато.

— Давно ты здесь живешь? Бьянка ничего о тебе не говорила.

— Это я попросила ее молчать. Я подумала, вдруг Сандра захочет выгнать меня еще раз!

Леон смутился, вспомнив о том, как жена поступила с этой девушкой.

— Я хотел, чтобы ты осталась у нас.

— Я это помню.

В это время из-за дома выбежал мальчик лет четырех. Увидев незнакомого мужчину, он замедлил шаг и, подойдя ближе, укрылся за юбками матери, однако время от времени выглядывал оттуда. Леону понравились его веселые, дерзкие, любопытные глаза, и он с сожалением подумал о том, что у него до сих пор нет ни одного внука. Внезапно ему пришла в голову мысль, не был ли этот мальчишка отпрыском его среднего сына?!

— Мы до сих пор не имеем вестей от Джулио, но Джеральдо написал, что…

— Простите, Леон, я не хочу ничего знать ни о Джулио, ни о Дино, — перебила Кармина. — Мне это неинтересно. Зачем вы пришли? Вам нужны комнаты?

— Да. Я приехал сюда с Данте — он заболел. А еще с нами женщина, Анжела Боллаи.

— Приходите после полудня. Комнаты будут готовы.

Леон, Данте и Анжела прожили в гостинице двадцать дней. Через две недели юноша поправился, приступы прекратились, и он вполне мог пуститься в обратный путь. Однако Данте заявил, что не вернется в Лонтано до тех пор, пока не обвенчается с Анжелой. Ему не нужна была ни свадьба, ни гости, а только эта женщина. Леон был вынужден уступить.