Чтение онлайн

Особенно если этот мужчина еще совсем ничего не умеет...

Еще помнил Фидель, что была она пышнотелой и полногрудой, и ее матово-смуглая кожа пылала жаром под его неуверенными прикосновениями.

Впрочем, Фидель оказался способными учеником, он все схватывал буквально на лету. Да и природа наделила парня не только высоким ростом, но и смазливой мордашкой, поэтому от девчонок отбоя не было, они так и липли к нему. Фиделю нравилось ловить томные девичьи взгляды, нравилось чувствовать себя первым парнем в Бирано - маленьком городишке в провинции Ориенте, на востоке острова, где он жил вместе с отцом в семейном поместье. Отец же, будучи ревностным католиком, крайне отрицательно относился к амурным похождениям своего отпрыска и не раз устраивал ему гневные выволочки, призывая на непутевую голову сына все небесные и земные кары. Фидель же, как водится, молча выслушивал родительские наставления, всем своим удрученным видом стараясь показать, что он тут же станет на путь исправления - но, как только отец заканчивал читать сыну нотации и уходил заниматься своими делами, убегал на свидание с очередной подружкой.

Кончилось тем, что отцу все это надоело, и он велел сыну немедленно собирать вещи и ехать в Гавану - набираться уму-разуму в закрытом католическом коллехио - так по-испански называли колледж - для мальчиков.

Спорить с отцом порой было совсем не безопасно - в его жилах текла кровь горячих испанских идальго, так что если старший Кастро что-то решил, то так оно и должно быть, пусть даже мир перевернется, а день и ночь поменяются местами. Отец решил, что в Гаване Фидель лучше освоит Священное писание и станет жить по Заповедям Господним, одна из которых гласит: "Не прелюбодействуй!"

Однако отец так и не понял, что, отправив непутевого сына в Гавану, он тем самым отнюдь не наказал Фиделя, а наоборот - оказал ему неоценимую услугу, за которую тот обещал благодарить драгоценного родителя по гроб жизни. Ведь Бирано - городок небольшой, можно даже сказать, что это и не городок вовсе, а очень большая деревня, все жители которой либо знакомы друг с другом, либо являются близкими родственниками. А Гавана - столица, огромный мир, который и за год не изучишь. А сколько по улицам и набережным Гаваны ходит красивых девушек! А сколько там тихих, укромных местечек, где можно уединиться с горячей, готовой на всё, мулаткой...

Так что Фиделя ничуть не угнетало то обстоятельство, что он учился в католическом коллехио. И хотя нравы в этом учебном заведении излишней либеральностью не отличались, а порядки очень походили на казарменные, однако свободного времени у Фиделя оставалось много. И на чтение книг, которые с очень большой натяжкой можно было назвать богословскими трудами, и на веселые пирушки с новыми друзьями. А два раз в неделю, в субботу и воскресенье, учащихся и вовсе отпускали за монастырские стены, и Фидель тогда пускался во все тяжкия, умудряясь за вечер осчастливить своим вниманием не одну девицу.

Но только когда в жизнь Фиделя вошла Марта, он понял, что был глупым мальчишкой, который лишь по малолетству считал себя крутым мачо. Марте было уже под тридцать, она была опытной женщиной, умелой любовницей, и, кроме того, умным, интересным собеседником. В ее жарких объятиях Фидель впервые почувствовал себя настоящим мужчиной, а долгие разговоры о жизни, которые они вели и до, и после, а порой и вместо "этого", помогали восемнадцатилетнему парню понять и себя, и окружающий мир. Только после общения с Мартой Фидель понял, что женщина - это не только бездушная машина для удовлетворения мужских желаний, но и личность со своим внутренним миром.

После встреч с Мартой Фиделю уже не хотелось неумелого и однообразного "перепиха" с рано созревшими "doncellas" - малолетними девицами, которые умеют только слюняво целоваться, с готовностью снимать исподнее и непристойно раздвигать ноги, оставаясь при этом холодными пальмовыми бревнами. И говорить с ними совершенно не о чем. Встретились, перепихнулись по-быстрому - и разбежались в разные стороны...

Общение с Мартой заражало Фиделя энергией на несколько дней вперед. Он чувствовал себя готовым на любые подвиги. Ему казалось, что он может легко своротить самые высокие горы... И сворачивал. Однажды Фидель бросил гранату в машину с немецкими солдатами - прямо на людной улице, посреди бела дня, и как-то сумел уйти от погони, затерявшись в развалинах Старой Гаваны. В другой раз, прогуливаясь по Центральному парку, Фидель столкнулся с белобрысым немецким солдатиком, совсем еще мальчишкой, который на ломаном испанском попросил у него прикурить. При этом он заискивающе улыбался Фиделю, словно чувствовал себя виноватым оттого, что пришел на кубинскую землю незваным гостем. Фидель дал ему "прикурить" - разбил ребром ладони кадык. Это было спонтанное решение, в котором не был задействован разум. Не решение даже - а импульс, но Фидель ни разу не пожалел о содеянном. Парнишка был немцем, а значит - врагом. А врагов нужно уничтожать любыми способами...

Однако Фидель был уверен, что если бы прошлой ночью у него не осталась Марта, то немецкий солдатик наверняка остался бы жив. Возможно, он все равно бы погиб - но чуть позже, и не от руки Фиделя.

Или от его же руки - но при других обстоятельствах...

Фидель не знал, любил ли он Марту. Скорее всего, любил. Иначе как объяснить, что ему ничего не хотелось делать, когда Марты долго не было. Он мог целыми днями лежать на жестком топчане, разглядывая низкий потолок, забыв не только о еде и сне, но и о том, что его родина стонет под пятой оккупантов. В такие моменты внешний мир переставал существовать для Фиделя. Он думал только об одном - скорее бы пришла Марта. А иногда, так и не дождавшись Марты, Фидель, словно сомнамбула, выбирался из своего убежища и, влекомый не подчиняющейся разуму силой, шел на в Центральный парк, где договаривался с дежурившими там путанами, и на день-два, а иногда и на три, исчезал из реальности, так что если бы к Фиделю пришла Марта, она не застала бы его дома и, возможно, переволновалась бы за него. Но Фидель не знал, приходила ли к нему Марта, когда он пускался во все тяжкия. Ему нравились такие многодневные загулы, однако после того, как он приходил в себя и, ужаснувшись, убегал из притонов, оставив жрицам любви все наличные деньги, он чувствовал себя больным и разбитым. Чтобы восстановить свои силы, нужно было сутки пролежать без движения, выгнав из мозга все мысли. В том числе и мысли о том, что грязные сапоги немецких солдат топчут родную кубинскую землю...

И только когда Марта приходила, Фидель возвращался к реальности. Он был готов жить и бороться.

... Фидель знал, что он был не единственным мужчиной Марты, и это порой сильно угнетало его.

Марта работала в стриптиз-баре на Прадо. Танцевала для посетителей. Не только для немцев, но и для кубинцев, которые не то, чтобы смирились с оккупацией, просто на острове потихоньку начала налаживаться мирная жизнь, и жажда развлечений поборола прежние страхи перед захватчиками. Да и оккупационная комендатура всячески поощряла открытие увеселительных заведений.

Фидель знал, что Марта там не только танцевала...

– Ты спишь с другими мужчинами, - как-то упрекнул Марту Фидель, когда они лежали рядом, отдыхая после накрывшего их урагана страсти. Они лежали, касаясь друг друга горячими, потными телами, медленно приходя в себя.

Марта повернула к Фиделю смугловатое лицо. Фидель увидел, как по лбу скатилась, оставляя влажную дорожку, прозрачная капелька пота. Ему захотелось слизнуть эту соленую капельку языком, но не было сил пошевелиться.

Марта сверкнула безумными голубыми глазами и томно улыбнулась, демонстрируя белые жемчуга ровных зубов, которые ярко горели в темноте тропической ночи.

– Я люблю спать с мужчинами, - грудным голосом прошептала она на ухо Фиделю, обжигая его щеку горячим дыханием.

– Но ты спишь с гансанос, - хмуро произнес Фидель, чуть отстраняясь от Марты.

"Гансанос" - так кубинцы называли немцев. От немецкого имени "Ганс". Правда, если в точности следовать нормам испанского языка, то следовало бы говорить "Гансос". Однако в испанском есть очень близкое по звучанию слово - "gusanos". Червяки... Так кубинцы высказывали свое презрение к оккупантам, поэтому грамматическую ошибку трудно было назвать случайной...

– А что делать?
– грустно вздохнула Марта, доверчиво положив голову на покрытую колючими волосами грудь Фиделя. Легкие волны волос упали ему на переносицу, и Фиделю страшно захотелось чихнуть.
– Мне приходится спать с гансанос, - снова вздохнула она, но Фидель почувствовал томную наигранность в ее тихом, интимно звучавшем голосе.
– Но из всех мужчин я предпочитаю кубинцев. А из всех кубинцев я отдаю предпочтение одному высокому парню с большими черными глазами...

Фидель ощутил на своем животе щекотное прикосновение ласковых пальчиков Марты. Она провела мягкими, как у котенка, подушечками по жесткой дорожке волос, которая начиналась у пупка, и уверенная ладошка Марты медленно поползла дальше, вниз...