Чтение онлайн

– Мужчины болтливы, - говорила она, уже стоя в дверях.
– Порою очень болтливы. Если их как следует завести, они после всего могут рассказать массу интересного... Учти это на будущее, мой Фиделито! - Марта нежно провела мягкой ладошкой по его небритой щеке.

Фидель грубо схватил девушку под острый локоток, больно сжал:

– Ты хочешь сказать, что спишь с гансанос ради свободы Кубы?

Марта незаметным движением плеча освободила свой локоть из цепких пальцев Фиделя и спокойно сказала, глядя ему прямо в глаза и улыбаясь ему ровными жемчугами зубов:

– Я же сказала тебе, люблю спать с мужчинами...

И пока Фидель соображал, что ей ответить, Марта обвела своими мягкими руками его шею и страстно прильнула к его губам - так путник, идущий через знойную пустыню приникает к студеной родниковой воде, что течет через одинокий оазис, выросший среди желтых песков.

Поцелуй, как всегда, был горячим, как лучи тропического солнца, и нежным, как легкий бриз, прилетевший с моря, и у Фиделя не осталось никаких слов, чтобы ответить Марте.

Да и какие могут быть слова, какие споры, какая ревность, когда тебя целует такая женщина?

3.

Марта ушла от Фиделя в пятом часу утра, когда комендантский час еще не закончился, и был риск нарваться на немецкий патруль, но ей нужно было успеть навестить еще шестерых человек, о которых Фидель не знал ничего, даже их имен. Ему было известно только одно: эти люди также состоят в Молодежном сопротивлении имени Хосе Марти. Возможно, среди них были и мужчины, с которыми Марта спала, однако Фидель решил не спрашивать девушку об этом. Захочет - когда-нибудь сама расскажет... Фидель сильно, до боли в сердце, любил Марту и не хотел терять ее, и потому, скрепя сердце, смирился с ее непостоянством, хотя порой ему было очень больно от того, что его любимая бывает и с другими мужчинами. Между ними не было никаких тайн, и Марта, чтобы исключить все недомолвки, которые могли бы повредить их отношениям, как-то так и сказала ему: "Я тебя очень люблю, ты для меня - первый среди всех, но ты никогда не будешь единственным". И Фидель, радостный оттого, что его любят, не нашел, что ответить Марте...

... Сегодня Фидель и Марта не занимались любовью - просто лежали рядом, даже полностью не раздевшись, на узком и жестком топчане, лицом к лицу, касаясь друг друга знакомыми до мельчайших подробностей телами, и чувствовали себя счастливыми. То есть счастливым ощущал себя Фидель, потому что с ним рядом была любимая женщина, которую он не хотел уступать никому, но вынужден был смириться с тем, что она принадлежала не только ему одному. Фидель старался не думать о том, что причиняло ему острую душевную боль, потому что сейчас Марта была рядом с ним, и никто не мог помешать ему быть счастливым

И в то же время и Фиделя не покидало странное ощущение, что он видит Марту в последний раз...

– Сегодня я не собиралась долго задерживаться у тебя, - шептала Марта, потираясь острым носиком о небритую щеку Фиделя.
– Но не смогла просто так уйти...

Сквозь неплотно прикрытые ребристые жалюзи в комнату пробивался узкий лучик желтого света. Наверное, это была луна, которая вступила в фазу полнолуния. Желтый лунный отсвет бесцеремонно уселся на мраморно белое плечо Марты, и Фидель торопливо провел ладонью по бронзовой от загара коже девушки, словно хотел согнать непрошеного визитера. Но световое пятно и не собиралось покидать насиженного места. Плечо Марты было теплым, и холодному лунному луч, видимо, хотелось чуточку согреться.

– Ты жалеешь о чем-то?
– тихо спросил Фидель.

Марта положила голову на плечо Фиделя, и он снова почувствовал сладкий запах лаванды - то пахли ее мягкие волосы.

– Наверное, я плохая подпольщица, раз не могу отказаться от некоторых слабостей, - задумчиво улыбнулась Марта.
– Но я - женщина. В первую очередь - женщина, а уж потом борец с гансанос. Мы все в первую очередь мужчины и женщины, а уж потом...

Марта криво усмехнулась, сморщила свой маленький курносый носик, чуть приподнялась на локте. Полотняная накидка, служившая им одеялом, сползла с девушки, открывая взору Фиделя две маленькие аккуратные груди. Очень маленькие, как у девушки-подростка. Пунцовые зрачки сосков дерзко взирали на Фиделя.

– Как ты думаешь, что с нами будет?
– спросил Фидель.

– Ты же знаешь, что я....
– начала было Марта, но вдруг осеклась. И посмотрела на Фиделя сверху вниз. В ее взгляде было ожидание, и Фидель медленно провел указательным пальцем по податливо мягкой, и в тоже время упругой выпуклости. И услышал частые толчки сердца, скрытого частоколом ребер. Фидель бережно накрыл ладонью маленький островерхий холмик, а другой рукой обнял женщину за плечи, привлекая к себе, чтобы ее невзрачные бугорки коснулись его тела. Ему было приятно ощущать это невесомое, но вызывающее неистовое желание близости, касание.

– Не надо, - тихо, но твердо сказала Марта, освобождаясь из его объятий.
– Не сегодня...

Она встала с топчана, оставив Фиделя лежать одного. Лунные блики прорвались сквозь створки жалюзи, и поскакали по ее обнаженному телу, которое сейчас еще больше напоминало мраморную скульптуру. Только если мрамор был холодным, то тело Марты - горячим, и Фидель это помнил. Он лежал на топчане и смотрел снизу вверх на любимую женщину, на ее стройные, точеные ноги, на мягкие тонкие руки, на невысокую грудь, на поджарый, как у волчицы, живот, на кудрявый треугольник мягких, как шелк волос внизу живот - и чувствовал, что в каждую клеточку его тела вползал необъяснимый страх, липкий, как кровь на мостовой. Фидель никак не мог понять, чего же он так боится, страх засел где-то в желудке, охватывая внутренности холодными щупальцами, из которых сочилась ядовитая кровь, отравлял душу и тело, парализуя не только ощущения, но и мысли и чувства.

Марта медленно, словно о чем-то задумавшись, подошла к окну, у которого стоял колченогий стул, на спинку которого была наброшена ее одежда. Натянула клетчатую юбку, полосатую тельняшку. Порывисто обернулась к Фиделю - и его тело пронзила быстрая волна ледяного холода. Он увидел, что в небесно-голубых глазах Марты сидит страх.

Такой же, что терзал сердце и самого Фиделя...

– Знаешь, мне иногда кажется, что мы живем в не настоящем мире, - хрипло сказала Марта, тяжело плюхаясь на стул и нервно закуривая.
– Что мир, окружающий нас, это иллюзия. Декорации, построенные для съемок фильма или постановки какого-то бродвейского спектакля. А за декорациями, - она обвела вокруг себя зажатой в пальцах дымящей сигаретой, - за декорациями скрывается либо настоящий мир, либо пустота, потому что на самом деле ничего, кроме этих декораций, не существует. Как не существует и нас самих, потому что мы всего лишь придуманы кем-то...

– Я плохо понимаю тебя, Марта, - Фидель тоже встал с топчана, поспешно натянул брюки.

– Я и сама не понимаю, как это объяснить...
– Марта крепко затянулась, затем выпустила в потолок сизую струйку дыма.
– Понимаешь, иду я сегодня по Малекону, и вижу немецкий патруль. И у меня возникает какое-то странное чувство... словно кто-то, сидящий внутри меня, говорит мне, что этого не может быть. Не может быть потому, что на самом деле нет никакой оккупации, как нет и самой войны. То есть война, конечно же, есть, но она идет где-то очень далеко от нас, в Европе и в России, но не у нас...

– Ты просто устала, - Фидель подошел к девушке, встал перед ней и положил ей руки на плечи. И почувствовал, как напряглась Марта.
– Устала ходить по лезвию ножа...

– Да, я устала, - легко согласилась Марта.
– Устала, Фиделито...

Марта шумно выдохнула, и в воздух снова взвилась сизая струйка дыма.

– Я устала, и мне нужно отдохнуть, но мне кажется, что меня ждет отдых только в могиле. Если она будет, эта могила. А то ведь мое тело могут просто сбросить в море, как сбросили ребят из пятерки Санчеса. На корм акулам...
– она криво усмехнулась.