Остров тайн
Шрифт:
Раздумье прерывают оживленные возгласы юных спутников капитана — они уже на берегу, одеваются.
— Брр… Ну и вода! Капитан настораживается.
Холодная? — спрашивает он безразлично, словно бы между прочим.
Да нет, теплая… Очень даже теплая, но… колючая какая-то…
«Колючая»? взвешивает Мореходов. Нет, его ощущения были иными. Он плыл в очень теплой воде и вдруг всей кожей ощутил частые мелкие толчки — вибрацию воды… Да, да — именно вибрацию! И тотчас его охватил озноб, он почувствовал себя плохо. Вот что было с ним. А ребята, по-видимому, восприняли все иначе.
Капитан озабоченно приглядывается к своим спутникам и, наконец, облегченно вздыхает: они бодры и веселы, оживленно суетятся…
В пять минут разожгли костер, установили палатку. Сумерки спускаются, пахнуло свежестью.
Натянув свитер, Федя вскочил.
Кто со мной на лесозаготовки?
Пошли!
И я с вами!
Собрана уже внушительная куча хвороста.
— Пока еще видно — последний заход, и до утра хватит!
Ребята снова разбрелись по опушке. Верхушки деревьев зашелестели, пошептались и замерли.
Протискиваясь между деревьями с большой охапкой валежника, Дима вышел к берегу озера, споткнулся о корягу, инстинктивно протянув вперед руки, выпустил ношу…
И тут — когда он, прыгая на одной ноге, растирал ушибленное место — взгляд его упал на странный предмет… В первый момент ему показалось, что это надгробный памятник, — каменная плита стояла торчком у ствола высокого дерева.
— Ну нет, не проведешь!.. Совиные попугаи, птицы — шалашницы, пчелы — хватит!
Но все же он подошел к камню. Было почти совсем темно. В озере длинными золотыми дорожками отражались звезды. Серой стеной стояла гора, закрывая полнеба… Камень по бокам был грубо обтесан, верхушка — закруглена. Передняя сторона — гладкая, будто отшлифованная. На ней…
— Димка-а! Ты где-е-е?
Это звала Валя. Ее тоненький силуэт чернел на фоне разгорающегося костра.
Дима не ответил. Нагнувшись, он рассматривал камень. Провел по нему рукой… Выпрямился, закричал:
— То-ва-ри-щи! Скорее сюда! Захватите фонарь! Скорее!
Три тени отделились от костра, побежали.
— Что такое? В чем дело?
Первым примчался Федя. Дима выхватил у него фонарик, осветил каменную плиту… Вырванный из темноты, как на экране волшебного фонаря, ясно выделялся вырезанный на гладкой поверхности рисунок:
— Мда-а!.. — капитан вынул блокнот. — Это что — египетские иероглифы? Мореходов молча пожал плечами — он срисовывал рисунок.
В БУХТУ СМОТРЯТСЯ ЗВЕЗДЫ
Слепой мрак поглотил все пространство, и только узкий треугольник, в котором сияли еще бесконечно далекие звезды, остался от мира. Яркая и потому казавшаяся одинокой звезда сверкала в вершине треугольника. Дима смотрел на нее не отрываясь; ему казалось, что она погаснет, как только он перестанет на нее смотреть.
Но внизу, куда Дима не смотрел, что-то происходило: там рождались красные искры, взлетавшие вверх и угасавшие, не долетев до звезды. Желание узнать, что там происходит, неудержимо росло, пересиливая опасение, что погаснет одинокая звезда, и Дима наконец оторвал от нее взгляд и посмотрел в основание треугольника.
Там был человек. Он сидел, одинокий и неподвижный, и багровое печальное пламя колыхалось перед ним.
Родился звук. Дима не мог отдать себе отчет в его характере и происхождении и воспринял его отвлеченно, только как нарушение тишины. Но человек зашевелился и стал вдруг похож на… Федю!
Дима понял, что он уже проснулся и смотрит в треугольный вырез палатки, а человек — это Федя, и он с какой-то непостижимой безуспешностью воюет с костром— собранные им головешки тотчас же рассыпаются, и костер разваливается снова и снова…
Дима выбрался из палатки.
Что ты тут возишься? — спросил он тихо.
Я тебя разбудил?.. Понимаешь, чертовщина какая-то… Сперва все было хорошо, а теперь — смотри, что получается… Надо же было придумать — развести костер на бугре!
На бугре?
Ну да… Разве здесь что-нибудь удержится?
Действительно, под костром был бугор. Самое удивительное, что он словно бы увеличивался! Дима протер глаза, но бугор все-таки продолжал расти.
Появился капитан.
Ни Дима, ни Федя не видели, чтобы он выбирался из палатки: может быть, его там и не было и он не спал в эту странную ночь?..
— Что тут у вас?..
Светало. Ночь растворялась в чистый и прозрачный полусумрак, костер потух, и только отдельные угли светились еще, подергиваясь пеплом.
Валя, разбуженная голосами, присоединилась к друзьям.
Все четверо стояли, ошеломленные невероятной картиной: бугор вспучивался, одновременно распространяясь в ширину… Вот и край палатки шевельнулся и приподнялся. Узкая, ломающаяся трещина пересекла растущий холм, тотчас появилась вторая, третья… Послышался негромкий треск разрываемых корней, шелест сдвигаемой земли. Темный красновато-бурый купол поднимался из недр разорванного, как лопнувший пузырь, холма.
— Так это… — закричал Федя, — знаете, что это! Гриб!
Да, Федя не ошибся — темный купол был всего лишь шляпкой гриба… Правда, гриб этот был чудовищно велик, но только этим и исчерпывалась необычность происходящего, по существу же все было естественно и просто: вырос гриб.
Над озером, скользя по поверхности, поднимаются струйки пара, кружатся невысокими спиралями, стелятся тонким облаком. Облако расширяется, выходит на берег, обволакивает деревья, проскальзывает в лес. Шапка гриба исчезла под ним. Деревья растут будто прямо из тумана.
— Сегодня ночью я, кажется, разгадала, что на камне… — тихо сказала Валя.
Как это они забыли об удивительной находке? Весь вечер допоздна говорили о ней, стараясь разгадать тайну иероглифов, и вдруг — забыли! Из-за гриба, конечно. Больно невероятно возник этот гигант! Вот его купол появляется уже над туманом…
Ослепительно яркие стрелы пронзили листву, туман быстро рассеивался. Лес наполнился свистом, щелканьем.
Капитан пристально посмотрел на девочку.
— Разгадала, говоришь? У меня тоже есть кое-какие соображения… Пойдем сверимся.
Камень от росы казался матовым, в вырезах рисунка — капли.