Чтение онлайн

Похоже, до VII тысячелетия до нашей эры Медный остров был необитаем. Никаких следов доисторических людей здесь до сих пор не обнаружено.

Только представьте на мгновение: перед вами Необитаемый остров. По ныне высохшим руслам текут чистые полноводные реки, в которых плещутся несметные серебрянобокие рыбные стаи. Водные артерии щедро питают окрестные почвы, которые утопают в зеленых кущах полных дичи. Такая картинка райского изобилия сохранялась здесь несколько тысячелетий. А еще задолго до описываемых событий, тысяч эдак 12-14 лет тому назад, на острове водились, вы не поверите, слоны, пусть хоть и карликовые, и даже бегемоты. По свидетельству современных археологов в холке они были с собаку, в длину – чуть больше метра, а весило такое создание под два пуда. Интересно, что собратья кипрских карликовых бегемотов дожили до наших дней на западной оконечности Африки. Однако я несколько отвлекся, что, кстати, на этом острове и с вами будет происходить сплошь и рядом. А бегемотиков я вспомнил лишь для того, чтобы еще раз проиллюстрировать тот факт, что остров наш в разные доисторические времена был прообразом райских кущ на земле.

Сегодняшний привычный для нас желто-лунный пейзаж выжженного солнцем острова – следствие, говоря современным языком, экологической катастрофы. Но приключилась она, скорее всего, до нашей эры – завоеватели, владеющие островом, варварски вырубали леса для строительства кораблей и выплавки меди, почвы обезвоживались, а козы и прочие парнокопытные просто вытаптывали вокруг все живое. Вот такое тривиальное объяснение, почему иссякли реки и исчезли леса, напоминанием о которых на острове служит лишь краснозем, который на протяжении тысячелетий образовывался здесь под сенью широколиственных крон. Однако вернемся к Каменному веку.

Сюда в горы я захватил с собой сувенир из самой обычной туристической лавки – это доисторический каменный человечек – круглоголовый со скорбно вздернутыми бровями. Мое внимание привлекли его руки, которые он крестообразно распростер, то ли приветствуя нас, своих неведомых потомков, то ли для грозящего ему распятия. Ведь доисторическому мастеру, который его изваял, похоже, было чего бояться. Первые люди появились на острове после VII тысячелетия до нашей эры и до IV тысячелетия основали здесь десятки поселений. Не стану вдаваться в детали их быта, скажу только, что было у них все, как у людей каменного века: умели выращивать зерно, лепить глиняную посуду, обращаться с деревянным плугом. Дома строили приземистые и круглые, как дзоты, словно боясь чего-то, предпочитали зарываться в землю. А потом что-то пошло не так, и все пропали с острова на целое тысячелетие, и примерно с V по IV тысячелетия остров снова стал необитаем. Ученые до сих пор ломают головы, по какой такой причине и почему так надолго и так бесследно они отлучились с острова. Случись такое в наше время, мы бы элементарно все объяснили происками НЛО. Но как быть с Каменным веком? Потому и всматриваюсь я в каменного человечка, собратья которого будто в одночасье улетели на Андромеду, и тут замечаю, что на шее у него – талисман: он сам у себя в виде распятого человечка.

Если захотите поразмышлять над этим, то по пути из международного аэропорта Ларнаки в Лимассол, приметив справа от трассы тенты над развалинами, тормозните в Хирокитии и, не спеша побродите по остаткам неолитического поселения, где и жили те странные человечки. Сами же киприоты в подобные места особо не захаживают, однако подобной исторической рекламой хитроумно промышляют. Чего только стоит объявление, которое повстречалось мне где-то под Пафосом – «Продам камни из неолита, недорого». Звучало основательно, но правда в том, что камней, кроме тех, которые возникли задолго до эпохи неолита, на планете Земля не существует. Так что будьте осторожнее на острове с этим гермесовым племенем.

Мы же с вами прямиком направимся в Бронзовый век, который наступил здесь, на острове примерно в III тысячелетии до нашей эры. Тут уместно наклониться, и в скальной россыпи троодосских отвалов с легкостью отыскать камень с бурыми разводами медной патины на голубом, – из таких вот пород и добывалась медная руда. А потом какому-то древнему умельцу посчастливилось угадать оптимальное соотношение меди и олова – 90:10, и в обиходе появились всевозможные бронзовые орудия труда, иглы, ножи, мечи, наконечники для стрел и копий, ритуальная утварь и, конечно, женские украшения, которые уместно было бы назвать применительно к данному случаю бронзулетками.

И здесь самое время обратиться к Гомеру, согласно которому, бог-кузнец Гефест выковал для героя Троянской войны Ахилла меч и медный щит. Сдается мне, что без кипрской меди тут дело не обошлось. Ведь именно Кипр станет снабжать медью весь Античный мир. А вообще, разработка меди на острове будет продолжаться с перерывами вплоть до середины ХХ века, то есть что-то около пяти тысяч лет.

В наше время почти невозможно представить, как была устроена в древности «металлургическая отрасль». Хотя и тут кое-что может подтолкнуть наше воображение. В горах Троодоса, особенно в северной их части, до сих пор можно набрести на заброшенную меднорудную штольню, как правило, с запретными восклицаниями на входе. Если вы случайно прихватили с собой фонарик, а еще лучше моток бечевки – действуйте. После такой ободряющей прогулки назад, в Бронзовый век, выбравшись, наконец, из полного мрака под полуденное солнышко, вы больше будете ценить свое настоящее. По всей вероятности, здесь же, неподалеку от шахт, и были расположены медеплавильные производства, которые беспощадно пожирали леса, приближая будущий экологический сдвиг. Поскольку медь превращала здешние места в остров изобилия, жизненно важно было задабривать богов в храмах, которые ставились, по-видимому, рядом с медеплавильнями, дабы не оскудела их щедрость. Бронза отливалась в тяжелые слитки в виде воловьих шкур весом в 39 килограммов, их можно посозерцать в разных музеях острова, есть они и в Кипрском зале Британского музея в Лондоне.

При этом главной тягловой силой острова вплоть до середины ХХ века оставались… ослики. И как же тут опять не процитировать Пастернака:

И ослики в сбруе, один малорослей

Другого, шажками спускались с горы.

И получается, что на поколениях тех самых малорослых осликов по этим самым узким горным тропам и петляли веками караванные медные реки, извилисто стекая к морским портам. А дальше на деревянных утлых суденышках товар направлялся к могущественным соседям – в Египет, который тут всего в 60 милях к югу, на восток – в месопотамские цивилизации Вавилона, Ассирию, а позднее – Персию. В западном направлении торговля шла с Критом и Микенами. А поскольку торговля предполагает наличие ассортимента, вместе с металлообработкой на острове стремительно развивалось и керамическое производство, в свою очередь, подталкивая дальнейшее развитие торговли. Сей факт подтверждает наличие кипрских ваз и сосудов с их трогательным изобразительным жизнелюбием в самых неожиданных географических местах, например, на западном берегу Нила.

События и даты

для неспешных размышлений

за чашечкой кипрского кофе

100 млн. лет до н.э. – формирования известняка и далее через разлом в земной коре появление островов и гор.

7 000–4 000 лет до н.э. (Мезолит, Каменный век) – появление первых гомо сапиенс на острове.

на 1000 лет – примерно с V по IV тысячелетия до н.э. люди куда-то внезапно исчезли, и остров снова стал необитаем (ученые до сих пор ломают головы над этой загадкой).

3 000 лет до н.э. – начало Бронзового века на Кипре.

2 000 лет до н.э. – расцвет ремесел: изделия из меди и бронзы, керамика. Устанавливаются и крепнут торговые связи с Египтом, Вавилонскими царствами Месопотамии, Ассирией, позднее – Персией, Критом и Микенами.

Глава 2. Остров фараонов или Атлантида где-то рядом (период крито-микенской колонизации) (1500–400 гг. до н.э.)

Своеобразным актом признания торгового потенциала острова явилось его присоединение к Египту в 1500 году до нашей эры Фараон Тутмос III, пользуясь современной финансовый терминологией, вывел его металлургическую отрасль на IPO, и она теперь котировалась на международной товарной бирже. Утешением киприотам стало упоминание их острова в египетских летописях примерно в то же самое время… (вот я и говорю, чем не листинг).

Проверено не раз: глубокое погружение в исторические изыскания неизбежно вызывает аппетит, причем скорее рано, чем поздно. Голод неизбежно усиливается, когда следуешь лучшим традициям школы перипатетиков – так в более поздние века именовались последователи Аристотеля, предпочитающие умничать в движении: от греческого “peripatos” – «прогулка».

После прогулки в горах я приглашаю всех знакомых и незнакомых перипатетиков на форелевую ферму с кафе под платанами “Psilo Dendro”, что в переводе с греческого означает «высокое дерево». Для этого нужно держать курс на симпатичную деревню Платрес, очень смахивающую на горнолыжный европейский курорт, а дальше направляться к Каледонским водопадам. Место это уникальное и в будние дни довольно безлюдное. Для правильной экипировки в Троодосе смело сбрасывайте от температуры внизу, на морском побережье, градусов десять. А в жаркий день вас там ждет прохлада ущелья, на дне которого неутомимо журчит горный поток. В общем, две мили подъема вдоль горного потока до Каледонского водопада – чистой воды удовольствие и нега. При этом особое предложение для нимф! Окунуться обнаженной в естественной каменной чаше реки Холодной, что на греческом завораживающе звучит как «Крио Потамос» – гарантия вечной молодости и любви. Плавали, знаем. А вот после всего этого – конечно же – форель под гигантскими пятнисто-золотистыми платанами с салатовым цветовым послевкусием. Отловят ее, серебрянобокую, здесь же, на ферме, да и мастерски приготовят на огне улыбчивые черноглазые болгары, доставят к вашему столу дородные русоволосые польки, ну а платить будете за все хозяйке – черепахоподобной англичанке, которая, кажется, застряла с компаньонкой здесь на острове еще с колониальных времен. Проверяя чек и неспешно отпивая из чашечки кофе «глики», что на греческом означает – с сахаром, я всерьез задумался над генетическим вихрем, который все эти века кружил на здешнем острове. Какая тут Америка с ее двухвековой историей, настоящий плавильный тигель был здесь, на Медном острове. Кто только не вносил свою посильную лепту в его генофонд. И будто в подтверждение этого раздался гортанный возглас из-за соседнего столика. Это был какой-то весь блестящий в своей смуглости финикиец с антрацитовым взором – потомок семитских переселенцев из Вавилонии. Эти прирожденные торговцы обосновались на востоке острова и построили в Китиуме (городе, ныне сокрытом под современной Ларнакой) богатые поселения Аматус и Лапитос. Но основное переселение народов сюда началось, чтобы никогда уже больше не закончиться, несколько позже. И видит бог (в данном случае Амон-Ра), кто только ни желал в наступавшие словно морские волны на остров века приспособить его под свои вычурные цветастые одежды.

На время самопровозгласив себя писателем, я каждое утро начинал с чашечки здешнего кофе с каплей молока и никуда не спешил. Выходил на веранду, садился в деревянный шезлонг. Меня приветствовал благоухающий после дождя, вымытый до изумрудности средиземноморский сад: яркоцветная жизнелюбивая бугенвиллия, густолистая мастикодендро, разлапистая шеффлера, вечноцветущий гибискус, мохнолапая араукария, простой олеандр и, наконец, как восклицательный знак в конце этого длинного предложения – стройноствольный кипарис. И все это пахучее великолепие клубилось цветастым туманом на фоне никогда не повторяющейся картинки моря с небесным занавесом. Да и та изменялась почти ежеминутно. Глубина цвета, его насыщенность, четкость или наоборот размытость линии горизонта.