Чтение онлайн

События и даты

для неспешных размышлений

за чашечкой кипрского кофе

1500 лет до н.э. – египетский фараон Тутмос III присоединяет Кипр к своим владениям. К этому же периоду истории относится первое упоминание Кипра в египетских летописях. Примечателен тот факт, что Пирамида в Гизе уже простояла к этому времени 1000 лет.

1300 – 1000 лет до н.э. – появление греческих городов-государств на Кипре.

800 лет до н.э. – ослабление могущества фараонов.

1500–400 гг. до н.э. (более 1000 лет) – Египет владел Кипром с небольшими перерывами, на которые его ненадолго «прибирали к рукам» Ассирия и Персия.

Глава 3. Остров Афродиты с улыбкой Астарты (греческий период) (400– 58 гг. до н.э.)

Мне имя – Марина, я – бренная пена морская…

Марина Цветаева

Впервые мы повстречались при довольно необычных обстоятельствах… На море разыгрался нешуточный шторм. Придя на берег нашей бухты, я увидел, как большую белую лодку сорвало с якоря и уносит в открытое море, а ее капитан – пожилой седовласый грек – тщетно пытается посреди этой вселенской болтанки запустить мотор. И тут мимо меня на приличной скорости в направлении берега промчался джип. За рулем сидела молодая женщина с четким решительным профилем и с короткими выгоревшими на солнце волосами. Эта амазонка, как потом оказалось, и была Марина. Ее джип въехал передними колесами в воду, в руках Марины оказался моток шпагата, один конец которого она прикрепила к своей машине, а другой решила доставить вплавь на терпящую бедствие лодку. Надо сказать, что плавала Марина отменно. Лодка в тот день была спасена, а благодарный хозяин угощал всех очевидцев в близлежащей таверне «Берег капитана» хитом местной кухни – мясным мезе. Особенность мезе в том, что это не одно блюдо, а целый хоровод тарелок, который постепенно стараниями приветливых кареглазых официантов оказывается у тебя на столе. Начинается это со всевозможных закусок, а заканчивается мясом, приготовленным всеми известными на острове способами, но в основном самым здесь излюбленным – на гриле. В той таверне под музыку сиртаки мы и познакомились с Мариной, явившейся мне в тот день буквально из морской пены в образе современной эмансипированной Афродиты. Причем в пене морской моя новая знакомая, как скоро выяснилось, пребывала в чисто научных целях. Она оказалась биологом, основным объектом исследования которого были морские ежи. Помню, меня это чрезвычайно развеселило, ведь до этого я, в основном, общался с представителями более традиционных профессий, которых занимали деньги, стройматериалы, продукты питания, нефть, наконец. Но никак не морские ежики.

– А что с ними не так? Я имею в виду, что вы с ними, собственно, делаете? – с трудом сдерживая улыбку, спросил я Марину.

– А вы приходите завтра на мыс Аспро, и я все вам покажу.

Я охотно согласился. Мы еще раз поздравили грека с чудесным спасением, выпили на прощанье по рюмке зевании – традиционной виноградной водки – и расстались.

На следующий день Марина предстала передо мной в гидрике, с влажными волосами и с белым пластиковым ведром, в котором плескалась морская вода.

– Море сегодня штормит, нырять практически невозможно, на глубине полутора-двух метров болтает так, что одной рукой приходится держаться за камень, чтобы не вытолкнуло на поверхность, а другой выковыривать вот этих… – и она протянула мне ведро, дно которого сплошь покрывали черные колючие создания.

– С детства боюсь наступить в воде на такого, – признался я.

– И правильно боитесь, – вдруг открыто, совсем по-девчоночьи засмеялась Марина. – Ногу разнесет так, что мама не горюй.

С этими словами она привычно подхватила одного из своих питомцев и на открытой ладони протянула мне. Ежом звался приплюснутый сверху и снизу черный с фиолетово-зеленоватым отливом шарик, из верхней части которого произрастали редкие и жесткие на вид иглы, а в центре нижней располагалось отверстие, которое оказалось ртом.

– Симпатичный зверек, расскажите мне о нем, ведь я кроме анекдотов про его земных сородичей ничего не знаю, – попросил я Марину.

Мы удобно уселись в прибрежном кафе со стаканами местного сухого белого вина «Святой Пантелеймон» (наверняка вам попадалась такая бутылка с монастырскими видами на зеленой этикетке) и продолжили беседу.

– Что ж, попробую, – начала свой рассказ Марина. – На свете нет ничего более прибыльного, чем обещание женской половине рода человеческого вечной красоты.

– Начало интригующее, но при чем же здесь ваши ежики?

– А дело все в том, что морские ежи – идеальная биологическая модель, на которой очень удобно исследовать различные биопроцессы, реакции, скажем, на новые химические вещества. Как правило, полученные результаты применимы потом к другим более сложным биологическим видам, в том числе и к процессам, происходящим в человеческом организме. Морские ежики настолько хороши, что они были отнесены к идеальным биологическим моделям Национальным институтом здоровья США.

– А что же на выходе? Где применяются результаты ваших исследований?

– В основном в косметологии…

Та встреча с научной жрицей современного храма красоты и положила начало моим размышлениям о здешней богине любви и красоты – Афродите.

«Афрос» означает в переводе с греческого – «пена». Греческая богиня Афродита, явившаяся миру на морском берегу километрах в сорока от Лимассола и примерно в двадцати от Пафоса, там, где теперь имеется для всех любопытствующих четкий дорожный указатель, в переводе на русский и означает – «пенорожденная». Звучание еще одного ее ника просто завораживает – Анадиомена – «появляющаяся над поверхностью моря». Географический же факт явления богини на острове Кипр из той самой морской пены увековечил многознающий Гомер, «потому еще ее называют Киприда, или «кипророжденная». Ну, а поскольку про Медный остров вы теперь знаете не понаслышке, вас уже не удивляет тот факт, что всем претендентам, в том числе Посейдону, и Аресу Афродита для замужества предпочла самого некрасивого, зато самого искусного Бога – кузнеца Гефеста. Именно его ремесло было более всего востребовано на острове.

Однако самое время оговориться, что мы, завсегдатаи пыльных сувенирных лавчонок – обычно представляем Афродиту кокетливой особой со склонностью к амурным шалостям. На этот образ работает тот же крылатый мальчуган Эрот, или в более привычной для нас версии – Купидон, разящий направо и налево любовными стрелами сердца обычно ничего не подозревающих жертв. Но это самая поздняя и самая попсовая трансформация образа этой богини. Чтобы понять, насколько серьезен был культ Афродиты на этом острове, необходимо вернуться к его истокам. Для этого сделаем вот что – представим ее изображения на монете. Образ на одной – светлой ее стороне – будет именоваться Афродитой Уранией или «небесной», богиней чистой и целомудренной любви, но у этой монеты так же будет и вторая, темная сторона – Афродита Пандемос – покровительница блудниц с культом священной проституции у ее храмов. Истоки темных, а иногда и откровенно зловещих ее сторон нам стоит поискать в малазийских прообразах Афродиты, которая зачастую отождествлялась с тамошними богинями плодородия: египетской Исидой, вавилоно-ассирийской Иштар, финикийской Астартой. Для чувствительного русского уха эти имена звучат весьма пугающе. И тут я вспомнил, что одно из воплощений древней богини – на этот раз довольно зловещее – крутобедрое изваяние женщины, увенчанное птичьей головой с исполинскими серьгами в ушах, – оно было подвешено в джипе у Марины к зеркальцу заднего вида…

Конец ознакомительного фрагмента.