Чтение онлайн

– Вы… куп внесен? – от изумления губернатор привстал. – Но тогда, простите… что вы здесь делаете?

Недоумение губернатора было таким искренним, что пират по-настоящему развеселился.

– Вы забавны, ваше превосходительство. Неужели вы считаете, что так любимы народом?

Глаза неопределенного, серо-бурого цвета отразили напряженную работу мысли. Впрочем, работу бесполезную, так как через минуту губернатор спросил:

– Что вы хотите этим сказать?

На этот раз плечами пожал Джеймс Рик.

– Двести тысяч. Всего двести. За город. Неужели вы думали, что они станут выкупать вас?

– Ах, вот что, – с опозданием понял губернатор. Он озабоченно потер крупный, грушевидный нос. – Но у меня нет таких денег, сеньор Рик. В самом деле, нет.

– Вот как? А ваша супруга, госпожа Пилар, говорит, что деньги есть.

Тонкие, синеватые губы губернатора дрогнули. Рик метнул в него пронзительный взгляд, и дон Руис проглотил слова. Но через мгновение он все-таки решился и произнес, глядя в глаза пирату:

– Ва… ши люди забрали все. Они не только выгребли столовое серебро, но даже сняли занавески. Я нищий, сеньор капитан. После вашего отплытия моей семье придется голодать. Пилар, высокородная сеньора, пойдет просить милостыню, сын – молодой дворянин, выйдет на большую дорогу. Вы обрекли нас на великие страдания, капитан Рик.

Улыбка медленно сползла с лица корсара. Оно стало жестким. На переносице залегла складка. С минуту он стоял у раскрытого окна, заложив руки за спину, затем медленно, широким шагом подошел к креслу, где примостился губернатор. Он глядел на бледного, высохшего человечка сверху вниз ничего не выражающим взглядом, и дон Руис обливался холодным потом.

– Так, значит, я обобрал вас до нитки? – задумчиво спросил Рик.

– Да, сеньор, – коротко ответил губернатор.

– И выкуп вы заплатить не можете. Но неужели у вас ничего не припрятано на черный день?

– Видит Бог, вы забрали все, – снова испугался губернатор, – даже серьги из ушей моей супруги. Я нищий, как церковная крыса.

– Что же мне делать? – спросил пират самым серьезным тоном.

Губернатор, не ожидавший вопроса, вытаращил серо-бурые глаза.

– Ва… ше великодушие, капитан Рик, столь известно в этих краях…

– Мое великодушие? – Рик криво усмехнулся. – Мое великодушие – мое личное дело, и я легко забуду о нем, если потребуется… Об этом тоже должны знать в этих краях. Я мог бы пережить недостачу ста пятидесяти тысяч песо. Но ведь я – не один.

Он вопросительно взглянул на дона Руиса, приглашая обсудить ситуацию вместе. Тот заерзал в кресле.

– Вы взяли богатую добычу. Ва… ш авторитет столь высок, что вы без труда…

– Я не обманываю своих людей, – отрезал капитан. Они вновь замолчали. Заходящее солнце окрасило розовым белую обивку на стенах. И зажгло золотое шитье на костюме губернатора.

– Есть один способ уладить разногласия, – проговорил корсар, и люди, хорошо знавшие Рика, взмолились бы, пожалуй, чтобы он замолчал.

Дон Руис Рика не знал.

– Донна Пилар, конечно, не должна просить милостыню. А ваш сын – очень приятный молодой человек и совсем не разбойник по призванию.

Дон Руис воспрянул духом. А корсар продолжал:

– Поэтому я поступлю справедливо и милосердно. Раз вы не можете заплатить золотом – вы заплатите кровью.

– Что? – испанцу показалось, что он ослышался.

– Кровью, – невозмутимо повторил Рик. – Я вас всех расстреляю.

Слова тяжело упали в тишину старинного особняка. Дон Руис смотрел на корсара широко открытыми глазами…

– Нет, – выговорил он наконец. – Вы не сможете так поступить.

– Кто же мне помешает?

– Вы никогда не воевали с женщинами!

– Значит, сейчас начал, – безразлично отозвался Рик.

Он шагнул к окну и крикнул:

– Дэнни! Дэнни Расвен!

Физиономия штурмана «Фортуны» тотчас возникла в окне. Весь вид Дэнни выражал готовность служить, чем может и как получится. Глаза поблескивали, щеки горели. Видно, Дэнни не без пользы провел этот день.

– Где жена и сын губернатора? – спросил Рик.

– В купальной комнате, – отрапортовал Дэнни. – Связаны. Заперты. Приставлена охрана.

– Женщину вывести на задний двор и расстрелять. Сейчас. Мальчишку – через десять минут, если эта жадная скотина не образумится.

Приказ был отдан по-испански… и с таким жутким равнодушием, что дон Руис похолодел от ужаса. Немигающим взглядом он смотрел, как пираты выводят женщину. Черные косы Пилар были распущены, платье смято. На лице – бледном, как маска самой смерти, сверкали с истинно кастильской гордостью прекрасные карие глаза.

– Вы не можете так поступить, – убежденно повторил дон Руис, не отводя остекленевшего взгляда.

Рик промолчал.

– Обращаюсь к вашему состраданию! У меня нет этих денег.

Корсар взглянул на дона Руиса брезгливо и недоверчиво.

– К чему вы обращаетесь?! Вы спятили, уважаемый. И не от горя, а от жадности, – усилием воли капитан подавил гнев и заговорил спокойнее. – Если я сейчас отпущу вашу супругу, мои корсары решат, что мы договорились полюбовно и через минуту вы окажетесь на ее месте, а я составлю вам компанию. Остановить казнь можете только вы. Но не я.

– У меня нет денег, – прошептал дон Руис.

Женщине завязали глаза и поставили на колени. Седой пират в разодранной до пупа рубахе приставил к затылку Пилар пистолет… и Рик взглянул на губернатора. Тот молчал, закусив губу. Едва заметно пират кивнул.

Прогремел выстрел. Не вскрикнув, женщина мешком упала в траву.

– Пилар! – ахнул губернатор и рванулся к окну, но был остановлен железной рукой капитана.

– Пустите! – с ненавистью крикнул он, – пустите меня к ней. Вы все-таки это сделали, английские собаки. Вы убили ее! Вся ваша слава великодушного и справедливого человека – ложь! А я до последней секунды думал, что это – комедия! Да пустите же! – дернулся он.