Чтение онлайн

— Так я и полагал… — пробормотал себе под нос паралитик. Значит, эти бумаги находились в папке. Но каким образом он мог знать об этом? — Перехватив вопросительный взгляд Руммо, Альберт замолчал.

Неловкую паузу прервала Ребане.

— Вы просто жестоки, доктор, — шутя заметила она. — По-вашему, человек болен только в том случае, когда лежит при смерти. Нет-нет, Рене, не отпирайтесь, сразу же после ужина поедем с вами проведать Филимова. Согласны?

— Охотно, дорогая Кярт, — просиял Руммо. — Мой «Оппель» к вашим услугам…

После ужина, воспользовавшись отсутствием Руммо, вышедшего к машине, Альберт, недоумевая, спросил:

— Что ты задумала, Кярт?

— Надо выяснить, куда он дел папку, — сухо ответила она, — об остальном позаботишься сам. Боюсь, ты слишком поздно спохватился.

— Но кто же мог думать…

— Оставь! — отрезала она. — Ты должен был поговорить с Филимовым сейчас же, как только я рассказала тебе о найденном рапорте. Я уговорю его прийти на твой юбилей. Побеседуешь с ним с глазу на глаз, это единственный выход.

— Ты умница, Кярт, — с благоговейным трепетом прошептал он.

Торопливо одевшись, Ребане ушла.

Проводив ее протяжным вздохом, Альберт удалился в свой кабинет. Закрыв дверь на ключ, он подкатил кресло к висевшей на стене небольшой картине в овальной раме и нажал на искусно замаскированную кнопку. Раздался легкий щелк. Картина подалась вперед, открыв потайное отверстие. Паралитик достал оттуда мелко исписанный цифрами лист бумаги, устроился за столом и стал выписывать цифры в два столбца. Потом снял со стеллажей одну из книг и на первых девяти страницах отсчитал строчки в соответствии с цифрами первого столбца, затем слова, указанные цифрами второго. Вскоре ему удалось прочесть шифрограмму. Получилось следующее:

Прочитав шифровку несколько раз, паралитик нервно сжался в кресле. Итак, больше не оставалось ни малейшего сомнения: Густав Сурнасте потерпел неудачу. Провалилась превосходно задуманная операция, которая тщательно готовилась на протяжении нескольких месяцев. Сорвалась еще одна попытка связаться с «Национальным комитетом» через морскую границу. Железную шкатулку в случае провала Сурнасте должен был выбросить в море. Впрочем, за судьбу шкатулки Альберт не беспокоился. Если даже она каким-нибудь чудом и попадет в руки пограничников, им все равно не удастся разгадать ее тайну: второго секретного состава для обработки «Мстителя» не существует.

Размышлениям паралитика помешал стук в дверь. Он услышал взволнованный голос племянника.

— Я занят, что тебе? — недовольно спросил Альберт.

— Открой, дядя! Тут какой-то тип задушить меня хотел.

— Что такое?

— Открой, к тебе гость приехал.

Альберт впустил Ури.

— Что за гость? — быстро спросил он.

— Не знаю! — сердито выпалил Ури. — Высокий такой, с длинным носом. На цаплю похож. Ты же предупреждал, чтобы тебе не мешали, когда ты работаешь. Я говорю, что ты занят, а он — позови дядю Альберта. Я говорю, что ты больной, а он — позови да позови. Тогда я хотел дверь захлопнуть, а он — меня за шиворот и прошипел в самое ухо: «Мо'одой че'овек, сейчас же отправляйтесь к своему дядюшке и скажите, что приехал профессор из Тарту».

— Бог мой! — засуетился паралитик. — Зови! Немедленно зови!

Подождав, пока Ури выйдет, Ребане запрятал бумаги в ящик стола. Едва он успел это сделать, как дверь отворилась и в кабинет вошел профессор Олбен Карл Миккомяги.

Окинув любопытным взглядом непомерно расплывшуюся фигуру хозяина, он негромко произнес:

— Я привез вам вести от Густавсона.

— Пусть взовьется сине-черно-белый [6] , — отозвался Альберт. — Наконец-то, господин профессор! Я знал, что вы с часу на час должны прибыть в Мустамяэ. Однако я полагал, что меня все-таки предупредят о вашем визите.

— К сожалению, мне не удалось этого сделать. — Не дожидаясь особого приглашения, профессор уселся в кресло напротив хозяина и, разминая руками уставшие ноги, спросил: — Проуы [7] Кярт, видимо, нет дома? Так, по крайней мере, уверил меня ваш племянник. О, это самый милый мальчик из тех, которым когда-либо приходилось грубить старшим.

— Простите, господин профессор, мальчик выполнял мою просьбу… А Кярт действительно нет дома.

— Тем лучше, господин Ребане: никто не помешает нашей беседе. Женщина и политика, как известно, два несовместимых понятия, — саркастически улыбнулся гость. — Но я буду весьма и весьма огорчен, если мне не удастся повидать свою коллегу.

— Почему? — удивился хозяин. — Кярт скоро будет. Она уехала приглашать друзей по случаю завтрашнего семейного торжества. Ваш покорный слуга — юбиляр: завтра мне придется перешагнуть за роковую черту, пойдет шестой и, вероятно, последний десяток. Бог мой, как быстро летит время! Ровно полвека прошло с тех пор, когда я впервые открыл глаза, чтобы увидеть этот мерзкий мир обманчивых надежд и вечных страданий. — Паралитик протяжно вздохнул. — Итак, господин профессор, надеюсь, вы погостите у нас до завтрашнего вечера?

— Увы, мой друг, не позднее чем через час я должен покинуть Мустамяэ. В городе на меня, кажется, обратили внимание, а посему каждый миг промедления грозит неприятностью. Новости я привез чрезвычайно неутешительные. Прежде всего имейте в виду: городская явка провалилась. Поэтому я не мог заранее предупредить о своем визите.

Паралитик слушал с внешним спокойствием, печально прикрыв глаза. Он ждал самого главного — что скажет гость об Ояранде.

Угадав его мысли, профессор произнес:

— Инспектор Ояранд в Мустамяэ не приедет. Он в Москве. Черт возьми! Эта глупейшая история, право, не стоит выеденного яйца. Она наводит меня на безрадостные мысли. Это называется поднять панику, увидев спину удирающего неприятеля, или что-нибудь в этом роде. Соблаговолите же наконец объяснить мне, чем, собственно, вызван такой интерес к Ояранду. Почему нужно убрать его?

— Господин профессор, — сухо ответил Ребане, — вам лучше спросить об этом у Витязя. Есть вещи, которые мы вынуждены скрывать даже друг от друга. Могу только сказать, что инспектор Ояранд лично знает Сову, которого советские органы безопасности всюду разыскивают.

Профессор изумленно вскинул брови. При одном упоминании о Сове у него засосало под ложечкой. Он никогда не видел в лицо могущественного шефа, носившего эту кличку. В прошлом один из тайных референтов президента Пятса [8] , организатор созданного в годы войны в Эстонии временного правительства — «Национального комитета», Сова, по мнению профессора Миккомяги, был крупнейшим государственным деятелем.

Получая все инструкции Совы через Альберта, профессор долгое время подозревал, что под этим псевдонимом скрывается не кто иной, как сам Альберт, сын таллинского фабриканта, бывший офицер эстонского легиона СС, а теперь представитель осевшего за границей «Национального комитета». Однако подозрения профессора так и остались подозрениями. Шеф не открыл своего лица, он не доверял даже своим самым близким и проверенным агентам.