Чтение онлайн

Еще день мы провели, привязав нэвог к дорожному камню, и ловили рыбу на крючок. Скоро под нэвог заплыла акула и начала метаться туда-сюда, так что не было никакой возможности от нее избавиться.

Один из наших растянулся на банке и, конечно, ноги свесил за борт. Сам я был на корме и, взглянув в его сторону, увидел самую настоящую акулу с разинутой пастью, которая летела прямо на его ноги. Я заорал человеку, чтобы тот втянул ноги обратно. Он мигом их отдернул, а акула, промахнувшись, до половины выскочила из воды, и нас чуть было не потопило волной.

Пришлось разворачиваться и двигать к суше, а она преследовала нас, пока под нами не осталось две сажени воды. В этот день удачи нам больше не было, да и доброго расположения духа после всего этого не возникало еще неделю.

С тех пор я никогда не видал на поверхности воды чудовища, которое поселило бы у меня в сердце такой страх, как это. Часто после того большие лодки и нэвоги тонули – иногда ночью, а иногда и днем, – и люди так и не могли узнать, что с ними приключилось. Я твердо убежден, что это подобная гигантская тварь нападала на них и переворачивала кверху дном. Много всякого поджидает моряков в глубине.

Глава двадцать третья

Будка на берегу гавани в Дун-Хыне. – Человек с Острова и человек с ружьем. – Бласкет под Комитетом неблагополучных территорий. – Строятся пять новых домов. – Бригадир без ирландского языка. – Дядья и котелок. – У меня гостит Цветик. Мы составляем книгу старинных сказаний. – Моя дочь выходит замуж в Дун-Море. Она прожила там двенадцать лет, и после нее осталось шестеро маленьких детей. – Великая война во Франции. – «Куэбра». – Бриан О’Келли. Я веду дневник и посылаю ему описание моей жизни, после того как он уехал. – К.В. фон Зюдов. – Джордж Мак Томас. – Отец Мак Клунь. – Благородная девушка из страны Франции. – Конец, 3 марта 1926.

Ранним утром, выйдя на улицу, местные заметили большую белую будку на берегу гавани в Дун-Хыне. Странное дело, решили мы, хотя землевладелец уже давно стращал нас этим. Кто-то говорил, что там бейлифы, а кто-то – что нет; но, по какой бы причине ни появился на том берегу этот белый дом, ни у кого из нас не возникало особого желания проверить, что это. Пусть даже многие ворчали, что там может оказаться что-то нужное, чего нам не хватает.

В один прекрасный день мужчина средних лет, у которого был не очень большой нэвог, сказал, что сам поплывет туда, если только с ним поедут двое парнишек. Я сказал ему, поскольку он приходился мне родственником, что лучше бы ему остаться дома, потому как ничего путного из этого не выйдет.

Вот так вот. Но ничьих добрых советов он уже не слушал, с тех пор как эта мысль втемяшилась ему в голову. Он собрал ребят и поплыл через пролив по Пути на Большую землю. Это был маленький самодовольный человечек с жидким пучком волос под подбородком, как у козла. Он плыл без остановки и отдыха, пока не добрался прямо в гавань Дун-Хына. Можно было подумать, что он провел свою жизнь на борту военного противолодочного корабля: ничто не могло удержать этого мужика, пока перед ним не показалась эта самая будка, где его сразу же уведомили, что там находятся вооруженные силы, предназначенные для Бласкета. Но он и тут не успокоился, пока не увидел, что за люди в этом белом доме. Он подобрался почти к самой двери и углядел несколько ружей. В будке был седой человек вроде него самого, с такой же козлиной бородой, и он заметил, что тот, снаружи, вроде как присматривается ко всему, что происходит за дверью, и старается все разглядеть. Тут он, недолго думая, схватил ружье и направил его на мужика в дверях.

Когда островитянин увидел такой оборот, он взял ноги в руки и побежал прямиком в гавань, к своей лодочке. Седой человек с ружьем устремился за ним, вроде как в шутку, и выстрелил вдогонку, чтоб того напугать.

Островитянин крикнул ребят в лодку, и они потащили ее с мелководья на высокую воду. Когда лодку спустили, ребята скоро заметили, что вода прибывает и доходит им до колен, и тогда они завопили, что сейчас утонут. Хотя они были недалеко от земли, пожилой рыбак не позволил им повернуть обратно – из страха перед седым человеком с ружьем. Он снял с себя жилет и затолкал его в дырку, куда проходила вода, и один паренек держал его все время, пока они не доплыли до родного причала. Случилось так, что я встретил их первым. Я расспросил пожилого рыбака, что там произошло и что за люди за ними гнались, но ответ от него получил довольно нелюбезный – что, дескать, они там были, а я мог бы, раз мне интересно, и сам туда сплавать.

– А я что же, не говорил тебе перед тем, как ты поехал, не плавать туда, потому как толку от тебя все равно никакого?

Я поднял руку и стукнул его по уху ладонью. И вот, после того как я дал этому паршивому старикашке хороший совет еще утром, когда он уезжал, он, погляди-ка, чуть только вернулся, раскрыл на меня пасть и облаял последними словами. Это был уже не первый раз, когда случались подобные вещи. И смотри, насколько меня это разозлило: я ведь в жизни ни на кого руки не поднял, кроме него. Но седой человек с ружьем, с Большой земли, видно, нагнал на него столько страху, что мужик наш никогда уже не стал прежним.

Услыхав всю эту историю, островитяне пришли в большое замешательство. Тогда многие из тех, кто жил в наших краях, были совсем бедными. У нас не водилось ничего, кроме того, что мог позволить себе почти каждый – всего-то пиджак, полпакета муки и что-нибудь не дороже полпенса.

Приходскому священнику эта новость тоже не понравилась, и он не успокоился, покуда не нашел способ отдать долг островитян. Еще до того начал понемногу работать Комитет неблагополучных территорий. Туда передали запрос: может ли Бласкет пойти под этот комитет, и очень скоро священник получил известие, что они согласны этим заняться.

Священник уведомил всех нас, чтобы мы без промедления встретились с ним, потому что уполномоченный комитета прибудет к нему на Большую землю в назначенный день. Правда, в этот день волнение на море оказалось слишком сильным, и нам пришлось заместо этого просидеть в бухте Благополучия. Человек из комитета и священник встретились с нами, укрывшись от непогоды в месте, которое так и называлось – Скала священника. Кое-кто из островитян довольно часто укрывался возле тамошнего ручья, потому что как только задувает сильный ветер с севера, нигде за пределами Дун-Хына нет спокойной заводи, а этот защищенный ручей в то самое время становится чем-то вроде лагуны.

Едва мы дошли до истока ручья, оба благородных господина появились перед нами. Тебе бы они очень понравились. Оба выглядели прекрасно. Отец О’Гриффин всего неделю как покинул нас, пробыв в этих местах двадцать лет приходским священником. Он оказал нам очень серьезную поддержку в тот день. Где бы он сейчас ни был, пусть у него все будет хорошо.

Мы провели некоторое время, беседуя друг с другом, пока не договорились, что никаких белых будок больше не случится. Они простились с нами, ну и мы пожелали им всего доброго. Погода в этот день на море была не очень хорошая, да и на суше особенно радоваться нечему: северо-западный ветер со снегом бил в лицо людям и лошадям.

Когда мы достигли нашей родной гавани, все на Острове уже собрались узнать, какие мы принесем новости.

А в общем-то новости для них у нас были хорошие, ибо помощь Божья ближе двери. Мы с удовольствием поделились с ними добрыми вестями – не то что человек с козлиной бородой, который тоже уезжал неделю назад, но не привез ни единой стоящей новости.

На следующий день белую будку убрали, и вскоре после этого к нам с расспросами один за другим стали приезжать люди из комитета. Есть такое старое присловье, что помощь Божья ближе двери и часто самое худшее на свете, что только происходит с человеком, на деле оборачивается ему во благо. Так оно и вышло с белой будкой. И как бы ни были велики устремления сильных мира сего, сила Господа Всемогущего смиряет их от времени до времени.