Чтение онлайн

— С дороги! — кричит выскочившая из него… Таня?!

Мешающий ей подол платья заткнут за пояс, на лице — предельная сосредоточенность.

Девочка отталкивается от крыши, взмывая вверх — и пропадает в новом портале.

Чтобы через секунду, вывалившись из очередного разлома в воздухе, с ускорением спикировать на падающего наземь дядюшку и крепко обхватить его руками поперёк туловища.

— Поймала! — довольно заявляет сестрица. — Я просто само совершенство!

На спине Татьяны вспыхивает знакомое зелёное свечение, расходясь в стороны в виде знакомых пернатых крыльев, точь-в-точь как у якула. Они чуть выгибаются, словно паруса, — и свободное падение превращается в контролируемое планирование.

Наверное, впервые за всё время, проведённое в этом мире, у меня вырывается возглас удивления.

— Капельку волшебства, значит, да, Яков? — умудряюсь наконец облечь мысли в цензурные слова.

Вот ведь змей подколодный! Сговорился с ребёнком за моей спиной… Она хоть оттуда сейчас не грохнется?

И как маленькая девочка вообще умудряется удерживать на весу взрослого мужика?

«Всё под контролем, — успокаивает якул. — Но полёт со своими скромными силами пока даровать не могу, извини».

Почему-то представляется, что змей беспомощно разводит крыльями, совсем как человек руками.

— Корми дальше — получишь больше, — резюмирует чешуйчатый. — А пока скажи спасибо, что ш-шипеть перестал… Тьфу! Опять!»

Тем временем Татьяна, кружась по спирали, словно пушинка одуванчика, спускается всё ниже к земле. А там её уже поджидают Глеб с Катериной, радостно обсуждающие пилотажные приёмы гиперактивной сестрёнки.

А чего от неё ещё ожидать, с таким-то братцем и Покровителем? Всё совершенно закономерно.

Высвободив хлыст, спускаюсь с его помощью на землю тем же путём, которым забирался на крышу.

Успеваю аккурат к тому времени, как девочка, усадив ошалевшего от происходящего Андрея Петровича на землю, втягивает крылья обратно в волшебное украшение.

— Кирилл, это лучший подарок в моей жизни! — кидается Таня ко мне, стискивая в объятиях. — А на День рождения хлыст мне подаришь? Обычный, без магии, я им пользоваться хочу научиться!

— Посмотрим.

«Только попробуй хоть кончиком хвоста к нему притронуться!» — мысленно предупреждаю якула со всей возможной суровостью.

«Раскусил!» — одновременно звучат в моей голове голоса Покровителя и сестрёнки.

И внезапно на душе становится легко.

Ведь я знаю, что девочка отныне под самой надёжной защитой, что может быть в этом мире.

— Только под моим руководством, договорились? — взъерошиваю волосы на Таниной макушке. И переключаю внимание на копошащегося на земле дядюшку. — Ну как вам последствия партнёрства с Шалашниковым, Андрей Петрович?

— Если всё знал с самого начала, зачем выпытывал? — натужно выдавливает дядюшка. — Или так занятно наблюдать, как нелюбимый родственник в тварь изнаночную превращается?

— Скрывать не буду: видел такое и раньше, — хлыст появляется в руке и Андрей Петрович сжимается, прикрываясь руками.

Но «Жила» влетает внутрь здания через выбитое окно, вцепляясь зубами в перевёрнутую нами во время драки вешалку. Подтаскиваю её к окну, снимаю с крючков пару старых горняцких комбинезонов и протягиваю их ошалевшему от такого родичу.

— Только вот с упоминанием фамилии не связал, — продолжаю. — Знал бы — не стал спрашивать. Никакая информация чужой жизни не стоит.

— А Васькина жизнь, выходит, менее ценной оказалась? — усмехается дядюшка желчно. — Не само же его сердечко остановилось?

— Серьга пытался убить меня и дорогих мне людей, — вспоминаю момент нашего противостояния в окружении ёмкостей с маной — и лицо будто каменеет. — А стало быть, сделал окончательный выбор. Но ваш выбор, Андрей Петрович, ещё впереди.

— И что же ты мне предлагаешь? — растерявший спесь родственник выбирает один из комбинезонов и напяливает его прямо поверх оставшегося на теле тряпья. — Сдать всех с потрохами или тоже прощаться с жизнью?

— Расскажете, что вам известно об убийстве моего отца и сотрудничестве Шалашникова с Васькой — и вместо поездки на каторгу ограничитесь изгнанием из рода и возможностью начать жизнь с чистого листа, — объявляю так, чтобы слышали все присутствующие. — Имуществом своим можете распорядиться как заблагорассудится: мне оно без надобности. Но сроку вам даю одни сутки. Если послезавтра утром вы останетесь в городе или свяжетесь с Шалашниковым — я устрою вам такое веселье, что дознавателю вы обрадуетесь, как родной матери.

— Вам нечего ему предъявить, — Андрей Петрович с трудом, но справляется наконец с последней пуговицей. — Ваша матушка и сестра только подтвердят факт нашей ссоры и того, как вы мне угрожали. Как ни крути, я больше вашего похож на жертву.

— А запись ваш-шего недавнего разговора на что? — якул появляется над моим плечом. — Она точно зас-ставит стражей порядка долго и душ-шевно с вами побеседовать.

— Запись?! — насущные проблемы перевешивают для дядюшки радость от личной встречи с Покровителем рода Островских. — Какая ещё запись?

— Сделанная с помощ-щью мобилета, — зловеще объясняет змей. — Лично его так нас-строил, что он включался при каждой из ваших с Кириллом бесед. При последней, естес-ственно, тоже. Ш-шансов остаться на с-свободе у вас уже меньш-ше, правда?

Ну, змей! Всё продумал!

Тот случай, когда Покровитель реально присматривает за своим подопечным.

А я-то всё гадал, что же он тогда, при покупке, с мобилетом сделал?

«Всегда пожалуйс-ста! — отзывается змей. — Благодарнос-сти принимаю макрами от синих и выше качеством в любых объёмах».

«Ну ты и проглот, Яков!» — усмехаюсь, поражаясь предусмотрительности чешуйчатого.

«Укуш-шу!» — шипит тот, совершенно собой довольный.

Смятение на лице Андрея Петровича сменяется наконец мрачной решимостью.

— В этом предложении есть резон, — заявляет он. — Да и оставаться здесь уже небезопасно. Только давай без договоров с Покровителем обойдёмся, раз уж я всё равно из-под его опеки выхожу. Лучше быть обязанным человеку, чем неведомой зверушке.

— Как пожелаешь, человече. Но этот разговор я тоже запиш-шу! — якул демонстративно чиркает себе по горлу кончиком хвоста и растворяется в зеленоватой дымке.