Освободить 10-го
Шрифт:
— Хью. — Мои глаза наполнились слезами. — Спасибо.
— Пожалуйста, и я знаю, что тебе сейчас одиноко, но я хочу, чтобы ты знала — я здесь, Лиз. — Его глаза горели искренностью, когда он мягко сжал мою руку. — Я всё ещё здесь.
Я вздохнула, дрожа, и сжала его руку в ответ. — Я знаю. Держась за меня взглядом, Хью нежно погладил мои щеки, потом подбородок, потом шею, и, наконец, положил руку на плечо. — Ты красивая.
Я не была.
Я была грязной.
Снаружи и внутри.
Я хотела сказать ему это, но когда открыла рот, из меня вышёл лишь сломанный всхлип.
Я попыталась снова, но из меня вырвался ещё один рывок.
И тогда его руки обвили меня, прижимая к себе. — Выпусти всё. — Он крепко обнял меня и покачал в своих объятиях. — Я здесь, и я не уйду, хорошо? Несмотря ни на что.
Слабая от усталости, я сложилась в его объятиях и заплакала.
Это не помогло бы.
Ничто не вернёт её.
Ничто не остановит кошмары.
Но я не отпускала его.
Через некоторое время, когда Хью уговорил меня принять душ, я стояла на кухне, держа его за руку.
Я так долго не спускалась вниз, что почувствовала себя неустойчиво. Мои ноги дрожали, словно у новорождённого жеребёнка, и я слишком сильно полагалась на парня рядом, чтобы не упасть.
Я слышала, как моя мать плачет в соседней комнате, и этот звук заставлял меня хотеть забраться обратно в кровать и больше никогда не выходить.
— Пойдём со мной на прогулку, — сказал Хью, так же, как и я, понимая рыдания матери. Он прокашлялся и быстро повёл нас к задней двери. — На улице прекрасно.
Я не хотела идти гулять.
Я не хотела дышать.
Но я хотела быть рядом с Хью, поэтому без сопротивления последовала за ним на улицу.
ОБРАТНО К ЕЕ МОГИЛЕ
Хьюи
9 мая 2000 года
— Хью? Это ты, любимый? — услышала я голос мамы, как только переступила порог дома после школы во вторник.
— Да, — ответил я, бросая сумку в прихожей и присоединяясь к ней на кухне. — Извини, что опоздал. Школьный автобус сломался. Нам пришлось пересесть на другой автобус. Он ехал целую вечность. — Нет, Кэтрин, школьный автобус сломался, — мамина обеспокоенность слышалась в голосе, когда она разговаривала по стационарному телефону. — Постарайся не паниковать. — Мама оценивающе посмотрела на меня, прежде чем добавить: — Уверена, Лиззи недалеко.
Недалеко?
Мое сердце ушло в пятки от этих слов.
Чёрт возьми!
— Мам, — попытался я перебить, но она уже повернулась ко мне спиной, успокаивая Кэтрин Янг, чтобы та не волновалась о дочери, хотя волноваться следовало бы.
Если Кэтрин позвонила маме, значит, всё очень плохо.
Они с мамой едва ли поддерживали разговор.
Мое следующее решение было импульсивным: я развернулся и рванул на улицу за своим велосипедом.
***
Крутя педали, словно одержимый, я свернул на знакомую узкую тропинку на кладбище и чуть не слетел с велосипеда от облегчения, когда заметил её светлую голову впереди.
Соскочив с седла, я бросил велосипед и направился к ней, не обращая внимания на звон металла, когда он упал позади меня.
— Чёрт возьми, Лиз, — выдавил я, задыхаясь, когда увидел, что она крепко спит на могиле своей сестры. — Твоя мама тебя ищет. Она даже не дремала — нет, она спала глубоко, потому что даже не дернулась, когда я заговорил.
На ней были лишь джинсовые шорты, простая белая футболка и старая пара потертых красных кед.
Руки она подложила под левую щеку, а длинные светлые волосы распустила по плечам, словно золотое одеяло. Было больно смотреть на неё.
Потому что я не знал, как облегчить ту боль, в которой она тонет.
Я не мог вытащить её на свет.
Я не мог спасти её от этого.
Сердито и раздраженно я достал телефон из кармана и быстро отправил одинаковые сообщения обеим — её маме и моей.
Я с ней.
Обливаясь потом после пробега, я сел в траву рядом с ней, ослабил школьный галстук, потом совсем его снял и бросил в сторону. Распустил пару пуговиц на рубашке, выдохнул с болью и положил локти на колени, а голову — на руки, размышляя, что, чёрт возьми, мне делать дальше.
С невыраженной обидой на девочку в земле и разбитым сердцем за ту, что спала на траве рядом, я задумался, придёт ли когда-нибудь день, когда мучения от самоубийства Кивы перестанут терзать мою девушку.
У меня было так много, что я хотел сказать, столько злых слов, которые хотелось выкрикнуть, но я никогда этого не сделаю. Вместо этого я молчал, как хороший парень, которым поклялся быть, и старался вернуть её обратно к жизни.
Я чувствовал, как тьма опускается на неё, угрожая поглотить, и я был полон решимости удержать её сердце на солнце. Несмотря ни на что.
ДАВАЙ СБЕЖИМ
Лиззи
17 июня 2000 года
— Ты собираешься вернуться в школу до летних каникул? — спросил Хью в субботу вечером, когда мы сидели в высокой траве на лугу на участке моих родителей. — Думаю, смысла особо нет, — добавил он задумчиво, когда я покачала головой. — Тем более что до конца учебного года осталось всего две недели.
— Как у тебя идут дела в школе? — смогла спросить я, заставляя себя вернуться в реальность и быть с ним. — Когда у тебя выпуск из шестого класса?
— Школа, как всегда, оставляет желать лучшего, — ответил он с лукавой улыбкой. — А я выпускаюсь в следующий после следующего четверга.
— Правда?
— Да. Всё ещё кажется нереальным.
— Ты уже знаешь, получишь ли награду «Лучший ученик года»? — спросила я, почувствовав внутри проблеск волнения.
— Да, Лиз, — ответил он, потирая лицо, чтобы скрыть улыбку. — Я её получу.
— Я знала, — сказала я, гордясь им. — Я так тобой горжусь. Он быстро перебил меня: — Хватит обо мне, — полностью сосредоточившись на мне. — Расскажи мне, Лиз.
— О чём?
— О тебе. — Он поднял руку и провёл по моему подбородку. — Я хочу слышать о тебе.
Я — нет.
— Эээ… как насчёт регби? — выпалила я. — Как у тебя с ним дела? — Серьёзно? — Хью усмехнулся и приподнял удивленную бровь. — Ты хочешь говорить про регби?
— Я хочу говорить о чём угодно, только не о себе, — призналась я, дрожа от выдоха. — Мне нужно, чтобы ты меня отвлёк, Хью.
Пожалуйста.
Его карие глаза долго пронзали меня взглядом, и я подумала, что он пойдёт глубже, но он лишь покачал головой и прочистил горло. — Регби. — Он наклонил голову набок, явно размышляя о теме. — С тех пор как Дуб присоединился к команде, стало намного лучше. Думаю, у нас есть настоящий шанс выиграть какое-то серебро в следующем сезоне.