Чтение онлайн

Фели не был глуп, он понимал, что что-то не так, но имел достаточно ума не задавать вопросы. Он знал, что когда дело касалось Лиз, я становился очень защитным. И ещё более скрытным.

— Ладно, парень, — сказал он, приобняв меня за плечо. — Я рядом, если что.

ОБЬЯТИЯ, ПОЦЕЛУИ И ГИПЕРСЕКСУАЛЬНАЯ МАНИЯ

Лиззи

13 октября 2003 года

Медикаменты больше на меня не действовали.

Терапия — ещё меньше.

Когда я сказала Хью, что после очередной встречи с белыми халатами, он начал разглагольствовать.

— Если бы ты открылась и рассказала им, что творится у тебя в голове, может, они смогли бы подобрать правильное лечение. — Он оперся на кухонную стойку и продолжил чистить яблоко. — Я знаю, ты молчишь на сессиях, и понимаю, что твои симптомы биполярки тебя изводят, детка. Пожалуйста, начни разговаривать с докторами.

Они смогут помочь, если ты только раскроешься.

Да уж, сейчас.

— Всё, что они делают, — это прописывают всё больше таблеток, — напомнила я, сидя на кухонном острове. — Мне не нужны ещё эти грёбаные таблетки, Хью.

— Если они думают, что это поможет, ты их обязательно должна принимать, — возразил он, положив аккуратно снятую кожуру мне на ладонь. — Это серьёзно, нам нужно взять это под контроль прямо сейчас, детка.

— Посмотри на меня, Хью, — улыбнулась я. — Я в порядке. — Пока что, — ответил он. — Но ты не в порядке, Лиз. Ты знаешь, что твои перепады настроения слишком резкие, чтобы это было нормально.

— Я не в мании, — возразила я, ненавидя, что он портит мне кайф. — Я не впаду в манию.

— Ты знаешь, как всё начинается, — продолжал он, игнорируя мои мольбы о здравомыслии и покое. — Именно так. Ты качаешься тудасюда несколько недель, словно на американских горках, которые всё выше поднимаются, пока не достигнешь пика и не попадёшь в очередной тяжёлый эпизод.

Я приподняла бровь, улыбаясь от его аналогии.

— Я — американские горки?

— Ты — американские горки настроения, — усмехнулся он. — Начинается с подъёма, то есть радости, потом ты поднимаешься выше — до стадии поцелуев, затем выше — до бессонных ночей и всё более безрассудных поступков, пока не достигнешь пика, сделаешь что-то, что чуть не убьёт тебя, и резко падаешь в депрессию. — Почесав подбородок, он откусил яблоко и добавил: — Не забывай, я пассажир этих горок с семи лет.

— Если ты так их ненавидишь, почему продолжаешь кататься со мной?

— Потому что люблю тебя, — просто ответил он. — И с тобой жизнь никогда не бывает скучной.

Я смотрела, как его зубы вгрызаются в яблоко, и вдруг что-то осознала глубоко внутри.

Не смогла остановиться и жадно пронзила его взглядом.

У него были лучшие предплечья. Рубашка была засучена до локтей, и предплечья выглядели просто шикарно — вены, мышцы и тёмный пушок.

Чёрт возьми, красиво.

— Раздевайся, — пропела я, расстёгивая пуговицы своей школьной рубашки. — Сейчас же.

— О, нет, нет, нет, — предупредил меня парень, подняв руку. — Закрой эти сиськи, ведьма. Сейчас не время.

— Почему нет? — сказала я, прижимая его к стойке. Опустилась на колени и потянулась к пуговице его школьных штанов. — Ты же знаешь, что у меня сегодня свободный дом.

— Вот видишь, — возразил Хью, пытаясь, но не смог отнять мои руки. — Детка, мы в середине разговора, а ты пытаешься… чёрт! — Резко зашипел он, когда я обхватила его губами.

— Ммм, — простонала я, судорожно лаская его губами, зубами и языком.

— Подожди, подожди, подожди, — простонал он, бедрами совершая непроизвольные движения. — Тебе не нужно этого делать… Его слова прервались, когда наши глаза встретились, и я провела языком по нему.

— Детка, — прошептал он, одна рука схватила меня за волосы, а другая — поддерживала затылок. — Я не могу думать ясно, когда ты так делаешь.

Хорошо.

Это именно то, чего я хотела.

УЛЫБАЮЩИЕСЯ ДРУЗЬЯ И ХИТРЫЕ ДЕВУШКИ

Хьюи

17 октября 2003 года

— Чему ты улыбаешься? — спросил я Фели, когда он подошёл ко мне на автобусной остановке после школы в пятницу. — Парень, — рассмеялся я, заметив, как у него запылало лицо. — Ты краснеешь. — Я не краснею, Хьюги, — ответил он, стараясь скрыть румянец, потирая челюсть. — Я задержался после последнего урока. — Он пожал плечами. — Просто побежал быстро и вот так вспотел. — Ты краснеешь из-за девушки, — вызвал я его на спор с улыбкой. — Кто она?

— Никого, девушки нет, — быстро сказал он — слишком быстро. — Да брось, — поддразнил я, подталкивая его локтем в бок. — Говори прямо.

— Ладно, — смирился он. Проведя рукой по тёмным волосам, он смотрел куда угодно, только не на меня, и сказал: — Может, и есть одна девчонка.

— Ха! — рассмеялся я. — Кто же она?

— Просто кто-то из музыкального кружка в школе.

— Правда? — усмехнулся я. — Я её знаю?

— Не думаю, — ответил он. — Она новая.

— А имя у этой девчонки есть?

— Есть, — медленно сказал он. — Но пока всё только начинается, и я не хочу говорить больше, пока не узнаю получше. — Он выдохнул. — Понятно?

— Понятно, парень, — ответил я, похлопав его по плечу. — Понятно. — Но, э, если я узнаю что-то к твоему дню рождения, можно ли будет, э… — Он замялся и смутился.

— Ты можешь привести кого угодно, парень, — подхватил я, сжалившись над другом — знал, что это для него не просто. Фели всегда был довольно замкнутым. Сколько я себя помню, он не любил выражать свои чувства или привлекать к себе внимание. Это было не стеснением и не неуверенностью — просто он держался особняком. Играл по своим правилам и почти так же, как Джонни, боялся привязаться.

Хотя у Фели было немало случайных романов, он никогда не знакомил нас с девушками. Когда мы были моложе, я думал, что это связано с его детственной симпатией к Лиз, но позже понял — он просто эмоционально закрыт. Значит, эта загадочная девчонка — что-то особенное, если смогла задеть одну из самых охраняемых струн его сердца.

Автобус подъехал через минуту, и мы заняли свои места. Не пришлось ждать долго, когда к нам присоединилась моя девушка — она влетела в автобус, таща за собой мою буйную сестру.